535

26 июля 1991 г., там же
Пивоваров узнал, что Учёный Совет не утвердил Лазутина в должности его зама, от меня по телефону, находясь в Москве. Реакция у него была на эту новость озадаченная: как это понимать? Учёный Совет пошёл против его, директора, мнения? И против мнения народа? Офонарели они совсем, что ли?
Я сказал:
- Не волнуйся, это к лучшему. Приедешь, расскажу, как дело было.
И когда Пивоваров вернулся, я честно признался ему, что фактически инициировал провал Лазутина, посчитав, что так и для Пивоварова, и для всех лучше будет.
- Но кого тогда в Апатитах ставить?
- Надо пытаться уговорить Володю Иванова, как Ляцкий советует. Он человек не без сложностей тоже, но порядочный, во всяком случае. И народ ему доверяет.
Иванова я знал давно. Он кончал нашу же кафедру физики Земли ЛГУ года через два-три после меня, теоретик, в ПГИ давно, поступил на работу сразу же после окончания университета, то есть лет двадцать уже, был Учёным секретарём Апатитского отделения и председателем апатитского СТК в бурные месяцы выборов директора, то есть с административной работой знаком, но к ней не рвётся, как всякий нормальный человек, тем более, что думает о докторской.
Из других кандидатур - Мингалёв не согласится, Ляцкий тоже не хочет, Арыков невозможен, Леонтьев не пойдёт. И Пивоваров сделал предложение Иванову: попробовать себя временно, а там посмотрим. Я при сём присутствовал и Пивоварова поддержал. Иванов попросил времени подумать, а пока обязанности замдиректора по АО исполнял Арыков, которого обычно вместо себя оставлял Лазутин, демонстративно сложивший с себя замдиректорские полномочия.
Провал Лазутина озадачил не только Пивоварова, но и апатитян, особенно сторонников Лазутина, не ожидавших после его успеха в апатитском опросе мнения народа такого свинства от Учёного Совета, это мнение проигнорировавшего. По возвращению Пивоварова из Москвы апатитяне навалились на него, требуя пересмотра решения Учёного Совета и цепляясь, в частности за то, что голосовали не 12, а 11 человек (Лазутин не взял бюллетень).
Но к этому времени Пивоваров уже был обработан мною и не сомневался, что Учёный Совет поступил правильно. На очередном его заседании он подтвердил правомочность принятого тогда решения и своё согласие с ним: если бы Лазутину не хватило одного голоса, можно было бы его защищать, а он набрал всего лишь четыре голоса из требуемых девяти. О чём тут спорить?
- Но как же мнение коллектива? Как Учёный Совет посмел пойти против него?
- Каждый член Учёного Совета имеет право на собственное мнение, и тут ничего не поделаешь.
Апатитский СУС, обсуждая ситуацию, принял решение предложить Учёному Совету самораспуститься по причине расхождений с мнением большинства коллектива. Я выступил с категорическим осуждением такого взгляда на обязанности членов Учёного Совета:
- Какой это вообще тогда учёный, если он оглядывается на мнение большинства и ставит в зависимости от него своё собственное мнение? Независимость собственного мнения - главное достоинство члена Учёного Совета! Для чего тогда и Учёный Совет, если он должен идти за большинством коллектива? Тогда все вопросы на общем собрании следует решать, а не на Учёном Совете.
Тем временем подошла пора проводить очередной Учёный Совет по не менее важному вопросу - утверждение планов НИР (научно-исследовательских работ) на следующий, 1991 год. И проводить его предстояло опять мне без Пивоварова, он снова в Москву укатил, любитель столицы. Меня, например, туда без крайней нужды калачом не заманишь, а Пивоваров всегда с удовольствием, у него там дети, внуки, правда, но и склонность есть с чиновниками в "инстанциях" (Президиум АН, ГКНТ и т.п.) общаться, без особых, впрочем, успехов, на мой взгляд.
А что касается планов НИР, то с подачи Власкова администрация решила вынести на Учёный Совет предложение сократить число планируемых тем, существенно укрупнив их.

28 июля 1991 г., там же
Пивоваров, собственно, давно уже грозился перейти на потемное финансирование с конкурсом программ, а осуществить это практически при таком количестве тем, как было текущем году - 26! - было совершенно невозможно.
К тому же многие темы в значительной степени дублировали друг друга, например, три группы (Шумилова, Лазутина, Байдалова) занимались измерениями озона безо всякой координации своих исследований (хуже того, при откровенной взаимной нетерпимости, например, Шумилова и Лазутина), то же самое с магнитными (Распопов, Яхнин) и оптическими (Леонтьев, Воробьёв, Черноус) наблюдениями, и т.п.
Власков предложил выделить несколько основных направлений, достаточно независимых, то есть слабо пересекающихся, и только их включить в план, отправляемый обычно в конце года в ООФА. Я его поддержал, Пивоваров согласился, народу было предложено предлагать свои программы таких желательно крупных тем.
Откликнулись и представили свои программы от мурманчан Боголюбов, Пивоваров, я (то есть вся дирекция), Власков и Терещенко, от Апатит - Ляцкий (самая большая и подробная программа) и Лазутин. Программы Боголюбова и Терещенко, Власкова и Лазутина естественным образом объединялись по согласию их авторов, так что имелось фактически пять программ для пяти крупных тем: "Геокасп" (Пивоваров), "Ионосферные неоднородности" (Боголюбов, Терещенко), "Магнитосферно-ионосферные возмущения" (Ляцкий), "Средняя атмосфера" (Власков, Лазутин) и "Теория и моделирование околоземной среды как единой системы" (Намгаладзе).
Я свою программу готовил в расчёте на равноправное участие в ней Вити Мингалёва и его группы, предлагал ему выступить совместно с общей программой, но Витя категорически отказался под тем предлогом, что он вообще против укрупнения тем, против того, "чтобы людей в колхоз загонять".
Ни мои, ни власковские доводы, что так нам будет легче перед ООФА отчитываться, а внутри программ сохранится самостоятельность групп, его не убедили. И моё предложение возглавить руководство всей программой он тоже не принял. Упёрся, и всё.
- Витя у нас такой, - говорил мне Слава Ляцкий. - Сложный человек. Скала.
- Неужели всё обиду таит ещё?
- Как видишь.

29 июля 1991 г., там же
За день до Учёного Совета в Апатитах под председательством Ляцкого собрался ихний СУС обсудить предложения администрации. С общей идеей сократить число тем, укрупнив их, СУС согласился, но предложил добавить к пяти ещё три темы для отделов Лазутина (ему одной мало показалось), Остапенко и Леонтьева. В этом случае каждый отдел имел бы свою тему, и потемное финансирование не отличалось бы практически от финансирования по отделам, то есть "по головам".
Собственно, именно эту цель СУС и преследовал, опасаясь, что в противном случае одни отделы (например, Остапенко и Леонтьева) могут оказаться в зависимости от начальников других отделов (например, Ляцкого, Пивоварова, Лазутина).
Но тогда рушилась идея администрации отойти от "поголовного" финансирования, когда деньги распределяются "по головам", то есть по фонду зарплаты отделов, а не "по задачам" (программам), другими словами, когда осуществляется планирование "от достигнутого", когда важны не программы, а уже имеющийся ФЗП независимо от того, как он сложился.
Правда, как распределять деньги иначе, по темам, администрации тоже ясно не было, но надо же с чего-то начинать движение к потемному финансированию.
Вокруг этих двух вариантов - администрации и апатитского СУСа - и развернулись дебаты на Учёном Совете. Из членов Совета один только Витя Мингалёв был против и того, и другого, поскольку был против "колхоза" - укрупнения тем. Он считал, что нужно все темы, которые были, все 26, сохранить.
Остальных в первую очередь волновал вопрос:
- А как будем деньги делить?
Я предлагал этот вопрос сейчас не обсуждать: бюджет института не определён, делить нечего. А планы подавать все сроки уже прошли.
- Давайте по существу посмотрим, какие направления в институте имеются, их и зафиксируем в плане. Вариант администрации (пять тем) отвечает предложенным программам и охватывает всё, что делается в институте, минимальным числом тем. Вариант из восьми тем - это искусственно подгоняемый под отделы вариант. Например, тема "Полярные сияния" - под отдел Леонтьева, но своей программы они не представили, а в программах Ляцкого и Пивоварова исследования сияний предусмотрены. Я уж не говорю про вторую тему для отдела Лазутина.
Я, как председатель Совета, предложил каждому члену Совета высказаться по обсуждаемым вариантам. Мнения разделились примерно поровну между пятью и семью-восемью темами, а у меня в запасе были ещё голоса отсутствовавших Пивоварова и Боголюбова за вариант администрации, то есть за пять тем.
Но настаивать на этом варианте я не стал. Я решил последовать совету Миши Белоглазова, который высказал следующее мнение:
- По логике вещей, то есть по смыслу нашей науки независимых направлений в институте пять. Но с учётом психологического фактора, опасений людей остаться вне тем, а там, глядишь, без зарплаты я бы оставил семь или восемь тем на переходный период к потемному финансированию.
Слава Ляцкий высказал сходную точку зрения:
- Вариант администрации, может, и верен по существу. Но он чересчур жёсток, и для смягчения климата в институте администрации следовало бы уступить - согласиться на семь тем (без второй темы для Лазутина).
Что я и предложил в качестве окончательного решения. Против были только Мингалёв и Лазутин (которые терпеть друг друга, кстати, не могут). Руководителями тем утвердили Пивоварова, Лазутина, Ляцкого, Терещенко, Леонтьева, Остапенко и меня. Витя Мингалёв заявил, что его группа будет работать по теме Остапенко - своего начальника отдела.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"