45

Наступила осень 1965 года. Для меня начинался пятый курс и предстояло распределение, а Сашеньке - защита диплома.



Я на фото для военной кафедры осенью 1965 года

Распределение по местам будущей трудовой деятельности, куда каждый был обязан отправиться после окончания университета, на физфаке проводилось обычно за год до защиты диплома. Сашенька распределялась год назад, когда мы жили у Пороховых. Её направляли в Институт мерзлотоведения, в Якутск, не по прямой специальности, конечно, но это считалось нормальным. Считанные единицы из полутораста человек, заканчивавших ежегодно физфак, распределялись по той конкретной специальности, которую они осваивали на старших курсах в ходе выполнения курсовых и дипломных работ, преимущественно те, которых оставляли в аспирантуре или в НИФИ. Многие правдами и неправдами старались увернуться и получить свободное распределение. Это редко удавалось, обычно свободными оказывались те, от которых уже перед самым окончанием вуза отказывались по месту распределения - то жилья обещанного не могут дать, то специалист такой уже не нужен, то вообще произошла ошибка. Однако и самостоятельные поиски работы редко приводили к желаемому результату, особенно в Ленинграде, где свежеиспечённых специалистов с высшим образованием, имевших ленинградскую прописку, явно было с огромным избытком, чтобы можно было устроиться на работу по той специальности, к которой они себя относили. Иногородним же в Ленинграде вообще не на что было надеяться, а искать себе работу по всему Союзу - никаких денег на одну только дорогу не хватит.
В общем, такой важный в жизни студента момент, как распределение меньшинству приносил радость, большинству - разочарование. Романтические упования на то, что тебя ждут и встретят с объятиями в научно-исследовательских учреждениях, где ты будешь продвигать вперёд отечественную науку, сталкивались с реальными потребностями в научных работниках тех или иных специальностей, которым мало соответствовали планы подготовки выпускников.
Так вот, Сашеньке предложили мерзлотоведение. А мы с ней надеялись всё же зацепиться за Ленинград - лучший город в мире по нашему обоюдному мнению. Для этого мне нужно было зарекомендовать себя на кафедре так, чтобы меня оставили в аспирантуре, это - три года, ну, а дальше видно будет. Надо будет постараться за этот срок подготовить диссертацию, а кандидатам наук все дороги открыты - в этом мы не сомневались. Но до моей предполагаемой аспирантуры мне предстояло ещё отучиться более двух лет (речь идёт об осени 1964 года, когда распределялась Сашенька). Когда я буду учиться на шестом курсе, Сашенька уже закончит университет, и её нужно будет как-то устроить в Ленинграде на это время и время моей учёбы в аспирантуре, а тут - мерзлотоведение! Мы вовсе не собирались с ней расставаться.
Однако на комиссии по распределению Сашенька растерялась. Ей по причине своей благовоспитанности не хватило храбрости твёрдо отказаться от распределения в Якутск, хотя она и высказала своё нежелание ехать туда, сославшись на то, что у неё здесь в Ленинграде учится муж, который оканчивает физфак через год после неё.
- Ну, это ничего, - сказали ей из комиссии. - В Якутске и Вашему мужу работа найдётся. Сашенька вышла из кабинета декана, где заседала комиссия, покрасневшая, взволнованная и расстроенная. Якутск ей казался уже неотвратимым. Тогда в кабинет пошёл я и упёрся на том, что жену от себя не отпущу, и она поедет туда, куда меня через год распределят, не имеете права, мол, нас разлучать, это разрушение семьи и т.д., и т.п. В общем, я нёс нахальную, хотя и совершенно искреннюю чепуху. Тем не менее мой эмоциональный напор подействовал, на нас махнули рукой, и Сашеньке дали свободное распределение. Кстати, одно место было - под Калининград, в Ладушкин, на него распределился Володька Кошелевский.
И вот прошёл год, настал черёд распределяться мне. На четвёртом курсе (по второму-то разу) я учился хорошо, экзамены сдавал на пятёрки и снова стал получать повышенную стипендию; не снижал темпов и на пятом курсе, да и как же иначе было - отец семейства, да ещё надежды на аспирантуру. В группе я был лучшим по успеваемости, Борису Евгеньевичу Брюнелли, научному руководителю моей курсовой работы, я, видать, нравился своей аккуратностью и добросовестностью в работе - других достоинств помимо ещё хороших отметок мне не удалось проявить, и он согласился взять меня к себе в аспирантуру (при условии, разумеется, сдачи соответствующих вступительных экзаменов). Тем самым была разрешена проблема моего распределения. Всё пока шло по плану.

Следующей проблемой была Сашенькина защита диплома. В октябре Сашенька с Иринкой переехали из Калининграда к Сашенькиным родителям в Тейково. До защиты диплома оставалось два месяца, а работа над ним была прервана в июле в Лопарской. Необходимый материал был собран, но ещё не обработан, не говоря уже о написании текста. Естественно, что за всё это пришлось взяться мне, так как у Сашеньки хватало забот с Иринкой, да и удалённость от научной библиотеки и руководителя окончательно сводила её возможности к нулю. О переезде Сашеньки с Иринкой в Ленинград сейчас, перед зимой, в нашу комнату в общежитии без горячей воды, где туалеты на этажах были почти в таком же состоянии, как на провинциальных вокзалах, - не могло быть и речи, хотя некоторые из семейных студентов и аспирантов (но очень немногие) решались и на такое, не располагая другими возможностями.
Работа над Сашенькиным дипломом не доставила мне особых затруднений. Материал был хороший, специальности у нас были одинаковые, и занимались мы близкими вопросами, хотя и у разных руководителей: я - у Брюнелли, Сашенька - у Распопова. Она изучала морфологию КПК, их связь с другими явлениями, в частности, с пульсациями яркости полярных сияний, я же под влиянием Ляцкого склонялся к изучению теории этих колебаний геомагнитного поля. К положенному сроку и даже раньше дипломная работа была написана, и я отправился с ней в Тейково, чтобы Сашенька могла подготовиться к защите.
Чтобы приехать на защиту, Сашеньке пришлось заранее отучить Иринку от груди и перейти на искусственное кормление. Я закупал на Невском в магазине "Детское питание" молочные смеси, в основном "Бэмби", кажется, и отправлял их посылками в Тейково. В середине декабря Сашенька приехала в Ленинград, и мы снова, теперь уже в последний раз несколько дней пожили вместе в нашей уютной комнатке в общежитии. Сашенька добросовестно изучила свою дипломную работу и защитила её на "отлично". На кафедре все, конечно, знали, что я ей помогал, и её работа не совсем самостоятельная, но закрывали на это глаза, понимая наше положение.
После защиты Сашенька не осталась в Ленинграде даже на Новый год, так как её маме, работавшей учительницей в школе, было, конечно, трудно справляться одной с Иринкой. Правда, на лишние сутки Сашенька всё же задержалась: мы опоздали на поезд - долго прождали такси у "Великана" и выскочили на платформу, когда последний вагон уже медленно удалялся от нас. Мы не очень-то и расстраивались - всё-таки ещё одни сутки побудем вместе.

(продолжение следует)