423

21 февраля прислали мне, наконец, повестку с требованием уплатить 21 руб 55 коп за недомерка, выловленного полтора месяца назад (9 января). Сумма разъяснялась: 10 рублей штраф плюс к тому по три рубля за каждого выловленного браконьером, каковым я в данном случае являлся, судака плюс стоимость выловленной рыбы по весу, по 85 коп за килограмм.
Как принято у нас, развитие рыбоохраны зиждилось на негласном повышении цен: ещё недавно я отделался бы только десяткой, и лишь в случае перелова (больше трёх штук или пяти килограммов) ещё и конфискацией орудий лова и рыбы плюс отдельной платой за каждую голову, выловленную сверх нормы. Теперь же один недомерок приравнивал всех пойманных рыб к сверхнормативным, за что и полагалось платить по трёхе за рыбину. А поскольку рыбу у меня не изъяли, а как бы продали её мне, то я должен был заплатить ещё и её стоимость по весу.
Сашуля, конечно, ахнула от суммы штрафа:
- Ну тебя с твоими судаками! Меня ругаешь за лишние траты, а сам... То ветровку в лесу потеряли, теперь штраф этот!
Митя же вычислил, что это как раз две пары приличных лыж, которые мы всё никак не могли собраться купить. Впрочем, Сашуля моя - молодец, недолго переживала. Повестку мне прислали на домашний адрес, и для страховки такую же прислали в кирху: "Главному бухгалтеру", а передали её, конечно, мне.
- Вот я Лепилину её и отвезу, пусть вычитает из зарплаты, - решил я сердито. - Ещё не хватало, чтобы я им сам платил.
Мне как раз предстояла поездка в ИЗМИРАН на защиту Суроткина, назначенную на 25 февраля, а 6-го марта должен был защищаться многострадальный Лёнька Захаров в Ленинграде, и я планировал из ИЗМИРАНа поехать прямо в Ленинград и до Лёнькиной защиты пообщаться с Б.Е. по поводу нашей монографии. Ну, а перед командировкой, разумеется, на рыбалку, может, сумею для кого гостинца раздобыть.

Отправились 22 февраля в Сосновый Бор: Кореньков, Смертин, братья Карповы и я. Температура воздуха минус 10 - минус 3 градуса, давление 741-743 мм, переменно со снегом, ветер юго-западный, умеренный. Ходили "под разрыв" (между островами), прямо на север. Вёл Коля Карпов, который несколько дней назад ловил в этом районе, говорит, хорошо брало у всех.
Туда шли 1 час 15-20 минут от берега. Накануне навалило очень много снега, и рыбаки шли не врассыпную по заливу, а длиннющей вереницей, натаптывая дорогу. Мы шли быстро и через час ходьбы оказались впереди всей колонны, прошли сидевших с утра, то есть приехавших пятичасовым дизелем, и расположились почти ближе всех к фарватеру (кое-кто, правда, был ещё дальше), почти посередине маяком и трубами ГРЭС.
9 августа 1986 г., там же
Ну и развесёлая же была рыбалка в тот день!
Менее, чем за полтора часа (с 11.40 до 13.00) я поймал шесть судаков: одного недомерка - отпустил, одного на 40 см, одного на кило двести, двух по полтора кило и одного на два килограмма. Но героем дня (и вообще сезона) оказался не я, а Кореньков. Он поймал четырёх судаков, но последний оказался рекордсменом - на 6 килограммов!
При мне таких ещё не вылавливали. Взял причём на дурацкую магазинную блесну и не шибко-то сопротивлялся, лишь перед самой лункой заходил, и Кореньков еле затянул его башку в лунку, а дальше он застрял, как ни тащили его Кореньков со Смертиным - и за глаза (один глаз выдавили), и за жабры.
Тут вся наша компания вокруг этой лунки собралась, другие мужички подскочили, что поблизости сидели. Убедились, что заклинило судака в лунке капитально, и стали его вырубать - раздалбливать лунку пешнёй. Полчаса мучились, так лунка наполнилась красной от крови водой, гасившей удары пешни, и по башке несчастного судака надо было не угодить, а то выбили бы его обратно под лёд.
Судак оказался пузатой самкой с диаметром брюха раза в полтора больше диаметра лунки. Все поздравляли Коренькова с редкой удачей, он и сам признавался, довольный: - Это же, наверняка, мой самый крупный экземпляр в жизни! Вряд ли ещё когда такого поймаю.
И ведь не заядлый рыбак Кореньков, на рыбалки ходит реже остальных, и снасти у него несерьёзные.
Братья Карповы в тот раз поймали трёх судаков на двоих, а Смертин - ни одного! Хоть и суетился больше всех, и бегал от лунки к лунке (а мы все сидели сравнительно недалеко друг от друга). Я ему отдал своих лишних судаков, и Кореньков оставил себе лишь гиганта - на котлеты, боясь, что оштрафуют за перелов по весу.
Правда, ходили слухи, что сейчас стали разрешать отлавливать по три головы независимо от веса, но слухи были непроверенными, и рисковать Кореньков не захотел, отдал двух судаков Карповым и одного Смертину. Так что все мы были с рыбой и в два часа снялись с лунок, чтобы успеть на четырёхчасовой дизель. Тяжесть улова не позволила нам развить такую же скорость, как утром, и обратно до берега мы шли минут на двадцать дольше - 1 час 35 минут.
В Сосновом Бору, ожидая дизеля, я всё подзуживал Коренькова:
- Вытащи судака из мешка-то. Похвастайся перед народом, заслужил!
- Да ну, зачем?
- Чтобы порадовались люди, какие судаки ещё водятся.
И я сам выволок судака из кореньковского рюкзака и, держа его за хвост, прошагал с ним вдоль платформы. Один мужик, сидевший у рельсов, заметил с видом знатока:
- Килограмма на четыре потянет!
Я сунул ему судака в руку:
- На, попробуй!
Тот не смог удержать рыбину и согласился:
- Да, поболее будет.
Безмена у нас с собой не было. Я на глазок оценивал вес судака в 7 кг, Кореньков - в 5. Оказалось, чуть меньше шести, когда его Кореньков дома взвесил.

Вообще же судак в этот сезон на Калининградском заливе был хорош, не мелок, в среднем килограмма по полтора экземпляры. Двух судаков с этой рыбалки я отвёз в ИЗМИРАН. Одного отдал Валентине Васильевне, "хозяйке" измирановской гостиницы, доброй женщине, всегда тепло нас привечавшей, чем очень её удивил и смутил даже, а другого Лепилину вместе с повесткой о штрафе. Лепилин повестку покрутил в руках, изучая, и бросил на стол, пробормотав:
- Обойдутся десятью рублями, ишь напридумывали там ещё чего-то.
И вычел у меня с зарплаты только десятку. Никаких протестов со стороны рыбинспекции не последовало.

В ИЗМИРАНе, а потом в Ленинграде я пробыл с 24 февраля по 8 марта. 25 февраля защищался Суроткин. Доклад он сделал ещё туда-сюда, а вот на вопросы отвечал... Ему Мигулин, чтобы подбодрить, такие вопросы наводящие задавал, - только головой кивай и соглашайся, а он, как кролик перед удавом, замолк, растерялся и, похоже, абсолютно перестал понимать, чего от него хотят.
А тут ещё Михайлов (не Андрей - оппонент, а Юрий Михайлович - парторг бывший измирановский) вздумал интересоваться, отчего это у диссертанта кандидатский минимум по философии на три балла всего сдан. Вот паразит! Делать ему не хрена. Спасибо Мигулину, ответил Михайлову, что к теме диссертации этот вопрос не имеет отношения.
Повезло ещё Суроткину, что он первым в этот день защищался. После него Лена Титова из ПГИ защищалась, с блеском, темпераментно, и если бы наш мямля после неё выступал - впечатление совсем никудышное было бы. При голосовании Суроткину кинули один чёрный шар. Думаю, Марс.
Он - член Совета, но на защите не сидел, прибежал к голосованию. И тут как раз на меня наткнулся, а меня в этот момент его "батрак" Берёзин чуть не обнимал, жалуясь на свою долю - Марс на защиту не выпускает, - но всё ещё надеясь на свою запущенную против Марса "телегу".
Андрей Михайлов выступил вполне лояльно и в целом работу хвалил.
Защита Суроткина оказалась первой, которую мы не обмывали. Суроткин вообще не энтузиаст этого дела, а тут его Коломийцев пристращал - не стоит, мол, сейчас с этим строго после Указа. Мы с Саенко, однако, погнали Суроткина в магазин. Но в этот день как раз открывался 27-й съезд КПСС, и в Троицке на всякий случай закрыли последнюю точку, торговавшую спиртным. Так мы ни с чем и остались, если не считать ста граммов разведённого спирта, оказавшихся в номере Саенко ещё с получения кандидатского диплома Синюгиным (Саенко тут в ИЗМИРАНе уже больше недели жил по каким-то своим делам).

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"