399

А 27 марта 1985 года произошло знаменательное событие. Мы с Сашулей стали дедушкой и бабушкой (в неполные сорок два-то года!), а Митя (в десять лет) - дядей: Иринка родила сына!
Роды прошли благополучно. Молодая мама и младенец чувствовали себя прекрасно, и на шестой день их выписали из роддома. Дима в последнюю неделю перед родами звонил каждый вечер, беспокоясь, что дело задерживается. Получив, наконец, известие о рождении сына, он телеграфировал: "Безумно счастлив лечу целую", но явиться к выписке не сумел: не рассчитывал, что так быстро выпишут, и взял билет на самолёт только на 2 апреля. Пришлось его роль "безумно счастливого" отца при получении младенца играть мне.
Забирать Иринку с ребёнком из роддома ездили мы с Сашулей и Митей и сватья - Димина мать со своим знакомым шофером исполкомовской "Волги". Женщины ужасно волновались. Сашуля что-то забыла взять - то ли чепчик, то ли ленту, срочно ездили за этим. Иринка нервничала, младенец разорался. Но вот, наконец, церемония состоялась. Думаю, что медсестра, которая передавала мне внука, не сомневалась, что я - отец ребёнка.
Вечером того же дня мы с Митей ходили на представление Литературного театра "Театральные пародии", Сашуля осталась дома с Иринкой. Митя был в восторге. Ему понравилось даже больше, чем любая из его любимых передач "Вокруг смеха". В фойе были выставлены экспонаты музея Литературного театра: шляпа, которую Немирович-Данченко снял перед Станиславским, и шляпа, которую Станиславский снял перед Немировичем-Данченко; копия мухи, присутствовавшей на капустнике у Щепкиной-Куперник; образ Современника: пустая рама с табличкой "Экспонат на реставрации" и проч., и проч. в таком же духе.
Среди ведущих исполнителей Литературного театра едва ли не самым большим успехом пользовался Саша Костенко, Иринкин одноклассник, теперь студент КГУ. Для меня это оказалось неожиданностью. Не думал, что такие интересные ребята были в Иринкином окружении, которое я представлял себе весьма серым.

11 июля 1985 г., там же

Около полудня следующего дня в кирху позвонила по телефону Ирина и сообщила мне: принесли телеграмму из Владимира - "Баба Феня умерла сегодня утром". Я позвал Сашулю и сказал ей печальную весть. Сашуля тут же поехала за билетами на самолёт до Москвы и взяла на утро следующего дня.
Бабушка Феня умерла от сердечной недостаточности, не дожив полутора месяцев до 85 лет. Но она успела прожить неделю в качестве пра-прабабушки - ведь Иринка её правнучка, за которой бабушка Феня надзирала столько зим в Ладушкине. Вот только осознавала ли она в последние дни, что у неё появился пра-правнук?

12 июля 1985 г., там же

Печальны были два последние года её жизни во Владимире. Бабушка высохла вся, сгорбилась, взгляд стал отрешённым совершенно. Невестка - Сашулина мама нещадно бранила её по любому поводу, ругала её почти в каждом письме к нам, срывала на ней зло, накопившееся на совсем уже почти спившегося мужа: в его пьянстве она считала виноватой бабу Феню. Удивительной была эта враждебность к беспомощной старухе, чувствовалась какая-то давняя обида, память о которой затмевала даже всякий здравый смысл у такой доброй по отношению к детям и внукам бабули Тони.
Когда баба Феня совсем уже ослабела, ухаживал за ней сын, но какой это был уход? Сашуля, приехав на похороны во Владимир, нашла отца совсем опустившимся, в постоянном подпитии, для поддержания которого он прятал бутылки с водкой по укромным местам вроде сливного бачка в туалете, где и прикладывался помаленьку к заветному зелью. И как его на работе держали, ведь он занятия вёл со студентами?!
На похороны приезжали дядя Гриша и Вовка. Дядя Гриша - старший брат Николая Степановича, бывший фельдшер, не пил вовсе и выглядел гораздо моложе и приличнее своего младшего братца, отставного военного, преподавателя института. Антонины Дмитриевны на похоронах не было: как раз перед этим что-то случилось с желудком у внука Антошки и их вдвоём забрали в больницу. Сашуле пришлось быть за хозяйку.
А накануне её отъезда во Владимир в Калининград приехал Дима. Вечером собрались у нас дедуля с Тамарой Сергеевной, Надежда Григорьевна - Димина мать, сватья наша, Дима, Люда Лебле (Серёжа был в командировке) с Жанной, отметили рождение нашего внука и помянули бабушку Феню, оставшейся светлым воспоминанием в памяти Сашулиной, моей, Иринкиной и даже Митиной - по алтайскому лету 1981 года.

Дима побыл в Калининграде пять дней и уехал 7 апреля. Ребёнка они с Ириной так и не зарегистрировали - Дима забыл свой паспорт. Все эти дни, пока Дима был здесь, придумывали сыну имя, шушукались между собой, спорили, обвиняли друг друга в нерешительности. Наконец, вроде бы решились - Миша, в честь Диминого отца и деда, как вроде бы и собирались с самого начала.
"Вот, охламон, - с досадой думал я о зяте. - "Безумно счастлив, лечу, целую", а ни встретить жену не поспел, ни ребёнка зарегистрировать, на фига и приезжать тогда было... Пелёнки погладит пять минут, да и норовит куда-нибудь смыться. Отец семейства, тоже мне..."
Да, мысли о зяте, об Иринке и об их будущей семейной жизни не доставляли мне особой радости, а вызывали чаще всего чувства досады и раздражения. Одна надежда оставалась: с возрастом, может, поумнеют, всё-таки дети совсем ещё, хотя и дети бывают толковее...
Что касается внука, то он вовсе не беспокоил нас и с каждым днём казался всё симпатичнее, всё милее, по мере того, как взгляд его становился всё осмысленнее, начала появляться улыбка, и издаваемые им звуки становились всё более разнообразными и похожими на человеческую речь, несмотря на то, что ни слога пока ещё нельзя было разобрать. Даже у Мити племянник вызывал чувство умиления, чего уж говорить про деда и особенно бабушку, то есть про нас с Сашулей.
Иринка с ребёнком вполне справлялась, не жаловалась, что трудно. Да ведь и грех было бы жаловаться - высыпаться он давал, самое главное. К рукам ему Сашуля с Иринкой не дали привыкнуть, хоть он и пытался, как все дети, добиться своего оранием. Тут уж пришлось всем потерпеть дня два-три, пока он не понял, что надрываться бесполезно. Но компанию себе он требовал, в одиночку лежать не хотел, в крайнем случае надо было ставить рядом с ним транзистор. А больше всего ему нравилось лежать не в кроватке или коляске, а на диване в большой комнате, где впечатлений было гораздо больше, чем в детской, и почти всегда рядом была мама, чаще всего за гладильной доской.

13 июля 1985 г., там же

Ещё в марте Митя получил, наконец, долгожданный подарок - велосипед "Орлёнок". Старый жёлтый "Школьник", доставшийся от Кореньковых в обмен на оставленный в Ладушкине Иринкин "Орлёнок", был ещё в прошлом году вдрызг добит стараниями не столько Мити, сколько Прокопьева и Плотникова, и выставлен к мусоросборнику, где его моментально подобрали - кто-то ещё пытался кататься на нём. Мы с Митей вместе ездили выбирать новый велосипед в "Спортовары" на Александра Невского, откуда Митя важно ехал уже на собственном новеньком зелёном "Орлёнке", радуясь его бесшумному лёгкому ходу.
А 6 апреля мы с ним впервые отправились вдвоём на велосипедах уже за город - сначала к Портянке, а потом к Исаковскому озеру, где смотрели, как таскают плотвичек прямо с мостков у мотеля. Через две недели, 20 апреля мы ездили на велосипедах уже на значительно большее расстояние: за Рыбное, не доезжая чуть-чуть (километра полтора) до Комсомольска, где пытались найти черемшу на берегах лесного ручья. Черемши не нашли, выяснили, что в ручье полно шитиков (ручейников), нарвали цветочков для мамы и вернулись домой, потратив на поездку 3 часа 15 минут, включая получасовую остановку у ручья, и преодолев за это время более тридцати километров при сильном ветре, почти всё время боковом.
А черемши мы набрали на следующий день на Корневке, у "ручья теоретиков". Сашуля и Митя (мы приехали втроём на мотоцикле) впервые были на этом красивейшем участке Корневки. Особенно впечатляет неожиданный выход сверху, через лес к крутому обрыву каньона, на дне которого шумит Корневка. Слева - каньон поменьше, это - "ручей теоретиков", а спуск идёт по гребню в месте пересечения обоих каньонов. Внизу и по склонам берега буквально устланы черемшёй. Пока Сашуля и Митя её собирали, я попытался рыбачить. У первого же камня начались поклёвки, но очень короткие. Я долго мучился и в конце концов вытащил малюсенькую форельку, которую Митя выпустил обратно в речку.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"