350

В результате этих походов, большей частью не очень успешных, у меня и моих компаньонов постепенно накапливался опыт поиска мест, где "янтарь бросает", и выбора подходящего момента, когда это происходит. Коротко наш опыт можно резюмировать следующим образом. Наиболее янтароносными являются места от заставы до Янтарного, то есть вдоль обращённого на запад вогнутого двадцатикилометрового края Калининградского полуострова, тянущегося с юга на север от Балтийской косы до мыса Таран.
На северном побережье полуострова - от Янтарного до Зеленоградска (Отрадное - Светлогорск - Пионерск) янтарь бросает исключительно при наличии северной компоненты ветра, то есть при северо-западных и северных ветрах. На западном побережье бросает там, где ветер дует прямо в берег, а это значит - при северо-западных и северных ветрах ближе к заставе, при западных - к Окунёво и Русскому, при юго-западных - к Русскому и Янтарному.
В сильную волну, то есть непосредственно во время шторма, когда волны перекатываются чуть ли не через всю песчаную полосу берега, мусор в кучах не удерживается. Наиболее благоприятным является время на стадии стихания шторма, когда волна ещё есть, но море уже начинает успокаиваться. Обычно это происходит через несколько часов после того, как стихнет или сменит на южное, юго-восточное или восточное направление ветер, а море ещё катит по инерции свои волны с запада. Но прозеваешь этот момент, и ветры южных и восточных направлений вызывают спад воды, отлив, а с ним и отход мусора с янтарём.
Вот и гадай, прежде чем отправиться за янтарём, будет ли сегодня бросать янтарь и в каком месте. А ведь не в любое место запросто доберёшься. Проще всего на заставу дизелем или в Пионерский электричкой, ну, можно ещё с пересадками до Русского добраться, а в остальные места на западном побережье - пешочком по берегу. На мотоцикле же нигде не подъедешь, да и пограничники кругом гоняют.
Но, спрашивается, в чём вообще смысл этой страсти? Зачем нужно искать и ловить янтарь? Какой от него толк?
Можно ещё понять мужиков-добытчиков, гребущих янтарь своими мощными сачками и уносящих его мешками. Они ловят его на продажу - продают перекупщикам из Литвы, в которой традиционно очень развит художественный промысел по изготовлению ювелирных изделий из янтаря, причём именно калининградского месторождения, своего-то там практически нет или очень мало. Можно сдавать янтарь и на янтарный комбинат в Янтарном, где в зависимости от размера и сортности его принимают по цене якобы (точно не знаю) от 20 рублей за килограмм (крошка) и выше.
Ни я, ни Смертин, ни Саенко, ни Опекунов такой меркантильной цели перед собой, разумеется, не ставили. Опекунову янтарь и вовсе не был нужен, но ему нравилось собирать его, да и за компанию Опекунова многим можно было уговорить заняться, если это не требовало чересчур больших затрат физической или умственной энергии. Смертина, как и в рыбалке, увлекал азарт добычи, спортивная сторона занятия, а кроме того он искал, как коллекционер уже, куски с инклюзиями - включениями древних насекомых: мух, комариков, жучков, паучков, которые ценятся как музейные экземпляры. С остальным янтарём он и сам не знал, что делать, но хранил его, тренируясь в ручной обработке.
Саенко собирал янтарь, чтобы раздаривать иногородним знакомым в качестве калининградских сувениров, и всегда возил по командировкам пригоршни мелкого янтаря в карманах. Дома он сверлил мелочь и нанизывал её необработанной (окунув только в лак) на нить в бусы. Такие бусы можно увидеть и в художественных салонах. Носила ли их Маринка - не знаю. Лариска Зеленкова тоже сделала себе такие бусы из янтаря, который я ей привёз в подарок, будучи в мае в Ленинграде (или она сама у нас его насобирала? Кажется, было такое дело в один из её приездов к нам).
А ещё Саенко развлекался с янтарём таким образом: дробил его на мелкие кусочки, сортировал по оттенкам и выкладывал (на клею) мозаичные картинки на стекле, подложив под него рисунок. В качестве объектов копирования он не нашёл ничего лучшего как портреты Ленина и Калинина. Когда я стал насмехаться над ним по этому поводу, он оправдывался, что портреты эти как раз подходят по размеру имеющихся стёкол и по тональности красно-жёлто-коричневых оттенков. Зачем ему нужно было создавать эти произведения искусства, он и сам сказать не смог бы толком. Нравилось просто проводить свободное время таким образом.
Ну, а я с какой целью охотился с таким увлечением за янтарём?
Конечно, мне прежде всего понравился сам процесс ловли янтаря с его азартом поиска и добычи, то есть извлечения из моря, роднившим это дело с давно любимой мною рыбалкой. Причём всегда это в шуме волн, с запахом моря, на прекрасных наших песчаных пляжах балтийского побережья!
Но вот янтарь набран, что делать с ним дальше? Ответ прост - обработать и любоваться! Причём уже в самом процессе обработки содержится масса увлекательного - янтарь раскрывает себя по мере того, как с него убирают верхний шершавый от трения о песок слой. Глядя на необработанные куски, можно лишь догадываться, какую красоту они в себе скрывают. Извлечь эту красоту в максимальной мере - это уже искусство. И для этого вовсе необязательно делать броши, бусы, кулоны, ожерелья и браслеты, предназначенные для демонстрации красоты янтаря на фоне тела или одежды, хотя и это, конечно, интересно.
Составить коллекцию из полуобработанных кусков янтаря, в которых одновременно можно было бы увидеть янтарь в своём натуральном, естественном виде, и в том виде, который ему можно придать шлифовкой, - вот что мне хотелось в первую очередь, хотя я подумывал и об украшениях для Сашули, Иринки и сестрёнок.
Но обрабатывать янтарь вручную - очень нудное и неэффективное занятие. Надо было что-то придумывать, то есть добывать станочек. В Москве в "Детском мире" я видел то, что нужно, - станочек "Умелые руки" за 35 рублей (недавно ещё стоил 27), представлявший собой в сущности просто защищённый аккуратным кожухом моторчик с валом, на который можно было навинтить различные насадки: небольшой наждачный круг, циркулярку, войлочный диск для полирования, или приспособить его в качестве токарного по дереву для небольших деревяшек с помощью специальной приставки. В Калининграде, однако, таких станков не было, а тащить из Москвы эту тяжесть (килограммов семь, наверное,) не хотелось, поскольку обычно и так был нагружен весь как верблюд продуктами.
Наконец, однако, я решился и приобрёл этот станок в Москве, отволок его в ИЗМИРАН, а оттуда отправил домой посылкой. Было это, наверное, в конце апреля, когда Клименко защищался, потому что помню: в измирановской гостинице мою покупку оценивали и одобрили Клименко и Кореньков.
На первых порах, однако, станок моих надежд не оправдывал: он жёг, точнее, плавил янтарь, особенно некоторые его сорта, значит, обороты станка были слишком высоки (около 3000 в минуту), поэтому работать нужно было очень осторожно, потихоньку. Но, главное, что меня огорчало больше всего - не удавалось добиться на станке хотя бы такого качества полировки, отнюдь не высшего, какого я достигал вручную с помощью войлока и зубной пасты. Тот же войлок, и та же паста на станке не давали нужного эффекта, а только приводили к затёкам на янтаре от перегрева.
Я наделал несколько дополнительных кругов с наждачной шкуркой различной зернистости, чтобы проводить постепенно всё более тонкую шлифовку, но качество окончательной полировки от этого значительно не улучшалось, и приходилось окончательную доводку делать вручную. Никакого эффекта не давала и паста ГОИ. - Неужели всё дело в оборотах? - озадаченно размышлял я.
Собака, однако, оказалась зарытой в ... пасте. Смертин, случайно разговорившись с одним ловцом, выяснил у него, что при шлифовке на войлок (можно на фетр, а ещё лучше на фланель) нужно наносить пасту, состоящую напополам из парафина и зубного порошка. Я изготовил эту смесь, расплавив в баночке парафин, ухнув туда коробочку зубного порошка и тщательно всё перемешав на огне. Когда смесь остыла, получился твёрдый парафиновый диск белого цвета. Я прижал его к вращающемуся войлочному диску, и часть пасты перешла на войлок, после чего я стал полировать отшлифованный кусок янтаря.
Эффект превзошёл все мои ожидания. Качество полировки определялось теперь только временем обработки, причём отполировать удавалось даже заготовки, отшлифованные только грубо, первично, а иногда и вовсе необработанные куски. Янтарь теперь не плавился, так как лишнее тепло забирал парафин, и он же заравнивал обрабатываемую поверхность микроскопически тонким расплавом янтаря. Позже я узнал (из книжки про янтарь, которая, кстати, с незапамятных времён имелась в нашей библиотеке), что при промышленной обработке в пасту к парафину и мелу добавляют ещё янтарную пыль - отходы от шлифовки, а полировку ведут на круге, обтянутом бязью. Бязь, правда, быстро изнашивается, но и полирует быстрее, чем любая другая материя.
Осваивая технологию обработки янтаря на своём станочке, я понемногу наобрабатывал изрядное количество больших и маленьких кусков. У самых больших - коллекционных экземпляров я обрабатывал наиболее плоские грани, получались как бы срезы. Этим я и ограничивался, разложив представителей различных сортов и видов янтаря на свободных выступах книжных полок. Некоторые кусочки я обрабатывал для пробы под бусы или кулоны, но больше всего у меня оказалось кусочков плоских, обработанных только с одной стороны и пригодных для инкрустации или мозаики.
Я долго соображал, чего бы такое ими выложить, и, наконец, додумался: крышку бачка унитаза! Почему? Ну, фон белый. Площадь сравнительно небольшая. К тому же крышка колотая и склеенная, этот дефект можно закрыть. В месте таком, куда гости заходят - пусть любуются. Наконец, давно когда-то я мечтал в шутку - а ведь можно было бы в квартире янтарную комнату, хотя бы туалетную (всё-таки размером поменьше), устроить, то есть облицевать мелким янтарём. Вот и решил попробовать. Сашуля мою затею не одобряла:
- Сделал бы что-нибудь приличное лучше, а это зачем - гостей удивлять, разве что?
- Да хоть бы и так.
И я довёл дело до конца. Покрыл всю крышку вплотную плоскими янтариками безо всякого узора, а просто так, подряд, лишь бы состыковывались поплотнее. Не знаю, как насчёт красоты и изящества, а оригинальность замысла в этом моём первом янтарном произведении имелась. И гостей в самом деле развлекала.
Отец мой, увидев, на что я янтарь трачу, сделал сам две деревянные шкатулки, покрыл их лаком и принёс мне:
- На вот, лучше это облицуй. Одну вам, вторую нам.
Чем я и занялся, выкладывая янтарь теперь не подряд, а узором. На боковые стенки, правда, сил у меня не хватило. Я украсил их отдельными полированными кусочками и подарил первую шкатулку Тамаре Сергеевне к 8 марта, а отец потом уже сам заполнил мелким колотым янтарём все свободные места. Иринке и Милочке я сделал по небольшому кулону под дешёвую магазинную оправу, зато с красивыми янтариками, да наобрабатывал целую связку под бусы, которыми украсил деревянную бабу - изделие Гены Бирюкова, подаренное нам на память при их отъезде из Ладушкина.
Но главная цель у меня была, конечно, не ювелирная, а коллекционная. Ну и знакомым, конечно, дарить, по примеру Саенко. Многим это приятно, некалининградцам в особенности.
Да, забыл вот ещё о чём рассказать. Мне не попадались куски с инклюзиями (если не считать включений всякого растительного сора в прозрачный янтарь), и Смертин этому удивлялся - мол, должны быть, плохо ищешь, их не сразу удаётся разглядеть в необработанных кусках. Порывшись в моих полуфабрикатах, он нашёл мне отшлифованный кусок с отчётливым следом мошки или комарика прямо на обработанной поверхности, то есть я не заметил и содрал инклюзию при обработке.
Порывшись ещё у меня в сырье, Володя нашёл небольшой необработанный кусок, в котором с краю отчётливо был виден комарик. Я стал очень аккуратно обрабатывать этот кусок со всех сторон и в процессе шлифовки обнаружил в нём ещё пять таких комариков, из которых два просматривались очень хорошо и были совершенно целенькими - с лапками и крылышками. Этим куском я очень гордился и таскал его повсюду: по гостям, командировкам, показывая знакомым, ... пока не потерял. До сих пор жалко. Но зато есть стимул искать новые куски.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"