348

В начале марта опять налетели штормы: 7-го, 9-го и 10-го. А 11-го ко мне в кирху зашёл Смертин. Он работал теперь в КТИ и встречались мы гораздо реже, хотя с Ваней Карповым Смертин продолжал заниматься термосферой. На зимнюю рыбалку Володя в этом сезоне ни разу не ходил. В январе он окончательно разуверился в том, что лёд ещё будет, и не обращал уже никакого внимания на тех, кто в феврале рыбачил всё-таки на льду. Всяких ледовых приключений вроде нашего с Лёнькой он откровенно побаивался, сказывалась трусоватость его натуры, победившая в этот раз рыбацкий азарт, обыкновенно просыпавшийся в нём зимой. Наше с Лёнькой плавание на льдине весьма его утешило, так как явилось доказательством его правоты.
В качестве компенсации за несостоявшиеся зимние рыбалки Володя увлёкся сбором янтаря на море, тем более что частые штормовые погоды этому весьма благоприятствовали. И вот ко мне он пришёл с предложением поехать на следующий день в Пионерский за янтарём, поскольку накануне был шторм, а какой-то его знакомый рассказывал, что 8-го марта в Пионерском янтарь гребли мешками. Я согласился, хоть и не очень верил в эти рассказы, да других вариантов не было. Лёд на заливах сошёл, на Корневке мыкаться безо всякого успеха уже надоело, а на воздух надо было выбраться.
Здесь же в кирхе мы на скору руку соорудили мне сачок для ловли янтаря с ободом из латунного прута в форме треугольника дабы одной стороной можно было прижимать его ко дну, а на следующий день, 12-го марта, восьмичасовой электричкой мы отправились в Пионерский.
День был ясный, с утра морозный: - 4 градуса. Задувавший накануне северо-западный ветер стих, но море ещё не успокоилось, шум его был слышен уже, когда мы подходили только к берегу, не видя ещё самого моря. Володя загодя уже переживал: опять, наверное, не вовремя приехали, волна большая ещё. Но когда мы подошли к краю береговой кручи, он воспрял духом и заторопился:
- Толпа есть! Гребут! Неужели опоздали? Давай скорее вниз!
Внизу в волнах, в полосе берегового прибоя стояли по пояс в воде человек шесть мужиков - кто в водолазном костюме, кто в химдыме, кто в проолифенном рыбацком костюме, надетом поверх болотных сапог, и огромными сачками черпали из воды мусор и таскали его на берег. Мы спустились вниз, достали из рюкзаков проолифенки, надели их прямо на верхнюю зимнюю одежду, подняв ботфорты сапог, выпустив поверх них штанины проолифенок и подвязав их внизу резинками, чтобы вода не захлёстывала сапоги из-под штанин, вооружились сачками и зашли по колено в воду.
На участке шириной метров в десять вдоль берега болталось в волнах густое облако мусора - всяких палок, щепок, коряг, веток, дохлых рыб, водорослей, ракушек и прочего хлама. Этот мусор и надо было подхватывать, когда волна подкатывала его к берегу. Набрав полный сачок, я понёс своё добро к берегу и стал вытряхивать содержимое на песок.
Есть! Десятка полтора кусочков янтаря размерами от одного до двух сантиметров засверкали на солнце всеми оттенками жёлтого и красного цветов. Я быстренько выбрал их, сложил в полиэтиленовый мешок и ринулся обратно в волны. Грязь то совсем отходила от берега и исчезала из виду, то вновь выплёскивалась на мелководье, и в гребнях волн среди месива веток всплывали и тут же исчезали куски янтаря, гораздо большие, чем я только что набрал.
Меня охватил азарт. Я начал гоняться за мусором, не обращая внимания на волны, которые окатывали меня выше пояса, так что отдельные струйки воды затекали сверх штанов проолифенки, начинавшихся от груди. Сачок мой был, конечно, несовершенен - бамбуковая ручка коротка и тонка, гнулась под напором волн, вырывалась их моих рук и трещала под весом песка, набивавшегося вместе с мусором, когда я тащил набранное на берег.
У Смертина сачок был гораздо мощнее, но и он уступал орудиям мужиков - сачкам с крупноячеистой сеткой, большой мотнёй, прямоугольным ободом сечением в полквадратных метра, сделанным из сантиметровых дюралевых труб, и длинной (метра в два с лишним) толстой деревянной ручкой-оглоблей. Таким сачком за один раз они выносили кучу мусора, объёмом раз в пять больше моего. И куски янтаря они отбирали себе размерами не меньше трёх сантиметров, оставляя мелочь, которую тут же подбирали крутившиеся рядом ребятишки из местного детского санатория.
Несмотря на низкую производительность моего орудия лова, всё же и мне удалось выловить несколько кусков размерами около трёх сантиметров, а парочку так и на все четыре сантиметра. Мелочи же я набрал пол своего полиэтиленового мешка - литра два, наверное.
Сам процесс лова доставил мне необыкновенное удовольствие: надо же! - ещё зима, мороз, мокрые руки сводит, в штаны натекло и, кажется, в сапогах уже вода, но яркое солнце, волны, синее море и жёлтый янтарь, бултыхающийся в пене волн, напряжение мышц, непрерывная работа - ищи, смотри, где мусор, бросайся за ним, черпай, волоки, не дай волне вывернуть всё из сачка обратно, тащи на берег, вытряхивай, перебирай, отбирай, складывай и обратно, - некогда дух перевести! Отлично!
А через час всё кончилось - крупный мусор, а с ним и крупный янтарь отнесло вглубь, осталась лишь мелкая грязь с янтарной крошкой.
- Вот так! - пояснял Володя. - С янтарём главное - момент поймать, когда его бросает, и место найти, где бросает. Это нам повезло, что на место сразу вышли, а то, бывает, не один километр надо пройти, пока на место не выйдешь!
- Как же, помню, как мы с тобой и с Саенко осенью от Приморского до Русского дошли и ничего не нашли, - усмехнулся я. - Я тогда и не представлял себе, что, собственно, искать надо, а теперь ясно. Это мусор сам себя собирает в кучу, сталкиваясь и сцепляясь, и янтарь туда же аккумулирует, собирая его по дну морскому после штормового размыва месторождения.
- Пойдём, сходим ещё одно место проверим, я тут знаю, - предложил Володя.
Я согласился, несмотря на промокшие штаны. Мартовское солнце пригревало, температура воздуха поднялась выше нуля, и на ходу было не холодно. Мы обошли Пионерский порт и прошлись по берегу в сторону Светлогорска, но ничего не нашли. Володя, однако, не успокаивался и предложил проехать на электричке до Светлогорска, а оттуда пройтись до Отрадного, где тоже, бывает, бросает янтарь.
Поехали туда. В Отрадном, действительно, бросало с утра, и сейчас ещё несколько охотников черпали мусор с камней. Присоединились к ним и мы, но мусор был мелкий и крупных кусков не попадалось. К тому же на берегу столпилась куча отдыхающих, которые толпой бросались к каждому, выносившему грязь на берег, окружали его плотным кольцом и, едва дождавшись, когда ловец отберёт своё, что покрупнее, кидались коршунами на остатки, подбирая мелочь до крошки. Некоторые же совали руки в мусор, и не дожидаясь, когда в нём перестанет рыться хозяин. Ажиотаж как на Клондайке.
Сашулю я удивил своим уловом. Правда, высохнув, янтарь потерял то очарование, которым он обладал в мокром виде под солнечными лучами, но я знал, что его можно оживить шлифовкой и попробовал это сделать вручную. Напильником, потом наждачной бумагой различной зернистости и, наконец, войлоком с зубной пастой я отполировал одну плоскую грань у понравившегося мне кусочка и она преобразилась по сравнению с остальной шероховатой поверхностью, открыв прозрачные и замутнённые участки камня, разглядывать которые доставляло большое удовольствие.
Следующий день был воскресенье, и я опять поехал в Пионерский, на этот раз один. Ловцов на берегу не было. Я прошёлся по кромке прибоя, процеживая воду сачком и ничего, разумеется, не вылавливая. Какой-то случайный мужик заметил мне:
- Чего зря сачок полощешь? Вон иди, там есть мусор, - и показал мне место, где бултыхались палки.
Я полез туда и начал черпать. Улов был невелик, но пару весьма приличных кусков, больше даже самых крупных вчерашних, мне всё же удалось выловить, прежде чем мусор отошёл обратно в море с начавшимся отливом. Увлёкшись, я пытался достать его с большей глубины, чем позволяла моя амуниция, и набрал воды полные штаны и сапоги. Мокрый до пояса, я сидел в электричке, дрожа все пятьдесят минут езды до Калининграда, и думая о неминуемой простуде, но всё обошлось, к счастью.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"