285

В конце ноября, вскоре после моего возвращения домой из почти месячной командировки в Сочи-Москву, отец окончательно перебрался в Калининград в свою новую квартиру со своей новой женой. Переезд их обоих измучил, были какие-то неурядицы сначала с отправкой контейнера, потом с багажом, который они везли с собой тем же поездом. Погода в день приезда была омерзительнейшей: сильный ветер, дождь со снегом, слякоть. Встречали их мы с Митей, поезд задержался больше чем на час. Приехали домой, дверь закрыта - Сашуля куда-то вышла, а у меня ключа нет. Пошёл искать Сашулю, а переселенцы остались уныло стоять на лестничной площадке, отказываясь ждать на улице у подъезда. Мачеха моя заметно скисла, её унылый вид как бы вопрошал:
- Это зачем меня сюда привезли из солнечного Крыма?
Отец же держался бодро. Сашулю я обнаружил в магазине напротив, куда она побежала, увидев из окна, что несут молоко. Так что торчать у закрытых дверей отцу с Тамарой Сергеевной пришлось недолго, а то бы совсем расстроились. Мы с Сашулей, как могли, подбодрили Тамару Сергеевну, напоили их с отцом чаем и проводили на новую квартиру, которую, кстати, я в тот день только и увидел в первый раз. Квартира такая же как у Милочки, две комнаты смежные, одна, поменьше, изолированная, просторный коридор. Жить вполне можно, а для двоих так и вовсе шикарно.
Приближался конец года, а с ним и конец пятилетки. Это означало, что отчётов мы должны были представить больше обычного, и всё итоговые, заключительные. В декабре заканчивались пятилетние темы по хоздоговорам с "Вымпелом" ("Тоннель-АН") и с ИПГ (второй договор, заключённый в продление первого), по этим темам я числился научным руководителем вместе с Зевакиной. Лобачевский требовал также письменных заключительных отчётов по бюджетным темам, из которых на мне висел отчёт по теме "Математическое моделирование среднеширотных ионосферных возмущений".
И как-то легко в этот раз со всеми отчётами справились, без авралов. Сказывался уже накопленный опыт, делали всё загодя. Для ИПГ отчёт ещё в конце лета начали составлять: Миша Власов просил пораньше всё представить, и остальные состряпали в течение осени, не откладывая, как раньше, на декабрь. Сдача тем заказчикам прошла гладко, хотя, быть может, мы сделали им и не то, что они хотели, зато по науке, а главное, убедили их в том, что ничего другого-то и сделать было в принципе нельзя.
А уже целый год шла новая хоздоговорная тема под названием "Ураган". Выполнялась она для какого-то огромного номерного "ящика" в районе Авиамоторной улицы, конторы побольше и, по словам Лобачевского, посолиднее "Вымпела". Мы были там с Саенко летом (в июне уже сдавали первый этап). Целый институт-завод, занимающий не один квартал за стенами стоящих вплотную огромных корпусов административного облика сталинской архитектуры.
Заказчик в лице пожилого еврея Исаака Соломоновича Липкина, которого мне почему-то всё время хотелось называть Исааком Ньютоновичем, а для Саенки я его только так и называл, требовал от нас (за приличные, впрочем, а по тем временам просто большие для нас деньги - больше миллиона) разработать оперативную модель ионосферных поправок к многоспутниковым навигационным измерениям дальности и скорости движущихся объектов. Научными руководителями темы числились Лобачевский и я, исполнителями - наша обсерватория и отдел Лобачевекого, ответственными исполнителями - от нас Саенко, от ИЗМИРАНа - Герман Гусев (это-то нас и познакомило), но фактически настоящим исполнителем на первом этапе был один Саенко, который с энтузиазмом взялся за эту тему, почуяв возможность найти применение своим упрощённым, но зато глобальным моделям ионосферы и протоносферы. Позже он подключил к работам сначала Колю Нацваляна, а потом Юру Шагимуратова. Так втроём они фактически и выполнили всю тему, остальные все, измирановцы, числились так, для антуражу. Сашуля ещё немного помогала, да я участвовал как консультант и переводчик Липкина для Саенко, Юра всё как-то не так понимал заказчика в ущерб себе же. Но это всё уже в следующей пятилетке было. Забежал вперёд.

Вскоре после возвращения из Сочи я получил из Ленинграда письмо от Лариски Зеленковой. Она писала:

"Сашка! Я твою диссертацию отдала Михаилу Ивановичу. Он сказал, что просто так он твою работу сейчас читать не может, потому что у него на столе уже две докторские лежат и ему их надо до февраля прочитать. А если ты согласишься защищаться в Ленинграде, то он с удовольствием будет твоим оппонентом. И он даже просит, чтобы ты у нас защищался, потому что у нас в совете (макаровском) почти нет докторских защит, а это ставит совет под угрозу закрытия. Так что ты выручишь наш совет. Ты наш выпускник, тебя здесь помнят. Соглашайся.
Лариса."

Это предложение сначала меня озадачило просто своей неожиданностью. До сих пор я и не помышлял о том, чтобы защищаться где-то на стороне, не в ИЗМИРАНе. Родной ЛГУ почему-то и в голову не приходил. Пожалуй, это было вызвано тем, что отказ от защиты в ИЗМИРАНе мог означать капитуляцию перед Фаткуллиным, точнее, просто бегство от него. Слишком жирно для Марса. Но по здравому размышлению у защиты в ЛГУ выявлялась масса преимуществ.
Пудовкин - член совета, и его предложение быть оппонентом снимает проблему третьего оппонента, так как надежды получить согласие оппонировать у кого-либо из членов измирановского совета - ионосферщиков Иванова-Холодного, Беньковой и Фаткуллина практически не оставалось, разве что Цедилина согласится, но она "распространенец", а не "ионосферщик", что снижает весомость её мнения. Пудовкин же безусловный авторитет.
Далее, в ИЗМИРАНе огромная очередь на докторские защиты, ждать надо около года после принятия диссертации к защите, а в ЛГУ очереди вообще нет. Наконец, я и в самом деле выпускник ЛГУ и кандидатскую в ЛГУ защищал, чего же мне стесняться обратиться к своей "альма матер"?
Я решил спросить мнение на этот счёт у Лобачевского и последовать его совету. Лобачевский ни секунды не колебался.
- И очень хорошо. Соглашайтесь. Тем более, что Вас просят. При Ваших отношениях с Марсом здесь Вам совершенно ни к чему спектакль устраивать. Но секцию Вам всё равно нужно пройти, чтобы получить рекомендацию для совета ЛГУ. Без неё Вашу работу там не примут. Так что выступайте в ФИАНе, собирайте отзывы.
А Наталья Павловна, так та прямо обрадовалась, что таким образом можно прекратить нашу публичную борьбу с Марсом - не поедет же он в Ленинград на защиту, да главное, чтобы тут в ИЗМИРАНе скандала не было. Всё-таки Марс её "любимый ученик", хотя немало и ей самой гадостей наделал.
И Юдович, и Данилов, и Дёминов с Ситновым - все единодушно считали вариант защиты в Ленинграде самым благоприятным. После всех этих обсуждений не осталось сомнений и у меня. Я связался по телефону с Лариской и сообщил своё согласие на предложение Пудовкина защищаться в ЛГУ, рассчитывая на него как оппонента - члена совета. Просил узнать у Пудовкина, когда мне лучше приехать в Ленинград.
Лариска всё разузнала и написала, что мне нужно будет в феврале выступить сначала на семинаре лаборатории Пудовкина, а потом на кафедре. К этому времени он постарается диссертацию просмотреть.
Оставалось преодолеть секцию, то есть сначала выступить в ФИАНе. Ну что же, в ФИАНе - так в ФИАНе. Я по телефону договорился с Гуревичем о семинаре и в очередной раз отправился в Москву.
Александр Викторович Гуревич ("светлейший" - как называет его Калинин) - фигура заметная, молодой ещё сравнительно, то есть вблизи пятидесяти (ровесник Данилова, наверное), к тому же моложавый, юношеского вида, курчавый, улыбчивый. В ФИАНе он завлаб или даже завотделом, давно уже доктор, считается талантливым, метит в член-корры, в ИЗМИРАНе к нему относятся почтительно. Впрочем, неясно, за личные ли качества или за престижность ФИАНа - одного из самых (если не самого) солидных в Союзе научных учреждений в области физики.
Гуревич - член Учёного совета ИЗМИРАН и член секции по ионосфере и распространению радиоволн, которую возглавляет Лобачевский. На секции он бывает редко, но именно там я его только и видел. На одном из выступлений Смертина в ИЗМИРАНе (на предзащите или защите) Гуревич высказал несколько доброжелательных замечаний в духе рекомендаций, что уже можно было считать за похвалу - заметил! С ИЗМИРАНом у Гуревича связи из-за тематики - он занимается волнами в плазме и, в частности, в ионосфере, в последнее время - эффектами воздействия на ионосферу радиоизлучения мощных передатчиков.
Елена Евгеньевна Цедилина - его бывшая аспирантка, а теперь сама уже доктор, у них много совместных работ (было, сейчас из измирановцев с ним работают Васьков, который утверждал тему своей докторской одновременно со мной и давно уже прошёл секцию, вот-вот должен был защититься, и Борисов). Про Цедилину и Гуревича я слышал намёки, что между ними больше было, чем дружба и научное сотрудничество. Они, между прочим, на мой взгляд внешне вполне соответствовали друг другу, разве что ростом Цедилина высоковата для Гуревича. Про семейное положение Гуревича ничего не знаю, а у Цедилиной дочь есть, уже взрослая, живут вдвоём.
Гуревич перед моим выступлением у них на семинаре выдвинул одно условие: я должен рассказывать только о физике явлений, которые я исследовал в своей диссертации, больше их ничего не интересует (имея в виду, очевидно, морфологию, методологию и т.п. вещи, зачастую преобладающие в геофизических диссертациях).
О физике - так о физике.
Гуревич заказал мне пропуск, и в назначенный день я явился в ФИАН - огромный институт из множества старых корпусов на улице Вавилова, параллельной Ленинскому проспекту. Гуревич подзапоздал. Я уныло слонялся по тусклому коридору, курил на обшарпанной лестничной площадке. Наконец, "светлейший" явился. В небольшой комнатке с доской собралось человек десять сотрудников Гуревича, всё молодёжь. Из измирановцев был только Борисов, Цедилина заболела (она что-то часто болела в последнее время). Аудиторию я себе совершенно не представлял в том смысле, насколько она ориентируется в геофизике, и спросил у Гуревича, нужна ли вводная часть, начинать от печки или как?
- Расскажите физическую постановку задачи - это самое главное, а дальше мы разберёмся.
Я рассказывал около часа. Слушали внимательно. Вопросы по ходу почти не задавали. Когда я кончил, вся дискуссия завелась вокруг одного только вопроса - можно ли использовать в описании ионосферной плазмы заданные извне электрические поля, на которые ионосфера сама влияет?
Я доказывал, что можно, исходя из того, что на поля влияет лишь нижняя ионосфера, которая сама контролируется фотохимическими процессами и от полей практически не зависит. Однако, похоже было, что убедить слушателей мне не удалось. Успокоило их, к счастью, то, что внутреннее поляризационное электрическое поле амбиполярной диффузии учитывалось самосогласованно, чего на самом деле и достаточно. Математическая же оснащённость работы произвела должное впечатление.
- Ну, что же, - сказал в заключение Гуревич, - это не туфта. Физический смысл в работе есть. Вам что от нас надо?
- Отзыв для секции. Я уже выступал на секции, и по предложению Цедилиной мне рекомендовали выступить у Вас. Если Ваш семинар одобрит, секция рекомендует к защите.
- Хорошо, я скажу Лене, она напишет отзыв. Или Вы лучше сами напишите, какой Вам нужно, а она подпишет. Я с ней поговорю.
На том и разошлись. Теперь мне нужно было ждать, когда Цедилина выздоровеет.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"