249

В ИЗМИРАНе я узнал совершенно неожиданную и приятную для меня новость. Оказывается, ещё в феврале (а ныне уж конец мая) в иностранный отдел (есть такой в ИЗМИРАНе) пришло официальное письмо из ГДР от Вагнера, отправленное в декабре (!) прошлого года, с приглашением меня и одного из моих коллег в ГДР, в Потсдам, в Институт солнечно-земной физики для проведения совместных работ согласно предварительной договорённости.
Вот уж не думал, что тот разговор с Вагнером в ИЗМИРАНе более года назад о возможности моей поездки в ГДР будет иметь действительно какие-то реальные последствия. Вопрос этот рассматривался на дирекции, и Мигулин дал добро, тем более, что оплачивает поездку приглашающая сторона. А Беднажевский (измирановский "министр иностранных дел", как именовала его Бенькова) даже не удосужился хоть что-нибудь сообщить мне в Калининград. Не появись я здесь, так, может, и вообще бы не узнал о приглашении.
Инструкции по оформлению документов за границу мне давала... Наталья Чмырёва, жена Витальки, служившая теперь одной из секретарш Беднажевского.
В ИЗМИРАНе помимо заседания секции у меня была куча дел по оформлению сборника. К концу недели я с ними справился и в пятницу, как и планировал, отправился во Владимир навестить Митю. А до этого ещё я добывал выхлопную трубу для моего покалеченного мотоцикла. Собственно труба на моё счастье оказалась в продаже в специализированном магазине запчастей к ижевским мотоциклам на Якорной улице, правда, не хромированная, а просто загрунтованная, - ну да уж какая есть, теперь уж не до внешнего вида. А вот патрубков к ней не было.
В магазине.
Зато они оказались у одного из хануриков, околачивавшихся у магазина и возле прилавка и выискивавших клиентов. За пятёрку он продал мне два новеньких патрубка, госцена которым рубль за штуку. Предложил ещё и аккумулятор новый за 13 рублей (при цене 4р50к), но я отказался. Вообще тут очень хорошо ощущалось, что немалая, а может, и большая часть поступающего в магазин товара идёт к покупателям не через прилавок, а через этих хануриков. Те и не скрывали своих тёплых отношений с продавщицами, высокомерными девахами, держались нагло, хотя мой благодетель и отводил меня за угол для осуществления операции. В магазине же я прикупил кое-что из инструмента: угонщики моего мотоцикла орудовали моим инструментом, а обратно в инструментальный ящик его не положили. Так что, если не весь мотоцикл, то хоть инструмент им всё-таки достался.
Во Владимире Митя встретил меня радостными воплями и не отходил от меня ни на минуту, заставляя рассматривать вместе с ним журналы "Наука и жизнь" и особенно "За рулём". Кипы этих журналов, накопленных за несколько лет, он ежедневно перетаскивал с этажерки, стоявшей в спальной, на диван в большую комнату и в этой куче журналов проводил на диване целые дни. Бабуля Тоня с трёхлетнего возраста обучала его буквам, в три с половиной года он уже умел читать, а теперь читал совершенно свободно.
Но и гулять он любил, только не во дворе, а в путешествиях по городу, преимущественно на городском транспорте - троллейбусом или автобусом, что совершенно не привлекало бабулю. Я же ему в этом потакал и гуляли мы с ним подолгу.
В эти дни конца мая во Владимире было уже по-летнему жарко. В воскресенье мы все - деда Коля, баба Тоня, Митя и я - отправились в лесопарк, где загорали, бродили по лесу, а главное - но это только мы с Митей - катались на каруселях и колесе обозрения. К аттракционам Митя питал слабость с двухлетнего возраста и готов был кататься на чём угодно до одури.



Митя с бабулей Тоней и дедом Колей во Владимире на улице Чайковского,
май 1979 г.



Нравилось дома в дедовой фуражке ходить



С бабулей Тоней в лесопарке



На колесе обозрения



С Митей на карусели.

Деда Коля нашёл в окрестностях аттракционов точку с разливом портвейна и втихаря бегал туда несколько раз заправляться, пригласив один раз и меня с собой. Пропустив бумажный стаканчик портвейна, я почувствовал себя на карусели гораздо веселее, почти как Митя, который заливался звонким смехом. Это ощущение радости от кружения на цепной карусели, сидя рядом с веселящимся сыном, отчётливо запомнилось мне. Деда Коля фотографировал нас снизу, и есть снимок, запечатлевший нашу тогдашнюю весёлость.

В понедельник рано утром я отправился обратно в ИЗМИРАН. Во вторник, 29 мая, состоялась защита Коренькова, второго (после Латышева) "моего" диссертанта. Официальными оппонентами у него были Борис Николаевич Гершман, профессор Горьковского университета, безусловно уважаемый всеми в ионосферных кругах человек, и Тамара Семёновна Керблай - из измирановских ветеранов, тоже очень почтенная дама.
Работа у Юры была выполнена, на мой взгляд, с большим запасом и в гораздо большей степени самостоятельно, чем, скажем, у того же Кости, так что волноваться было вроде бы не из-за чего. Доложился он хорошо, чётко отвечал на все вопросы. Никаких замечаний высказано не было, разве что Наталья Павловна промямлила что-то не совсем вразумительное.
В перерыве перед объявлением результатов голосования я подошёл к "классику" ионосферной науки - Гор Семёновичу Иванову-Холодному, являвшемуся членом измирановского учёного совета, и спросил его мнение о работе Коренькова.
- Затрудняюсь сказать, - пожал плечами Иванов-Холодный. - Я же его диссертации не читал.
Ответ этот меня обескуражил. Работа Юры относилась к той части физики ионосферы - моделирование областей Е и FI, в которой Иванов-Холодный считался крупным специалистом. Ему мы посылали наши препринты, оттиски статей и, разумеется, автореферат диссертации. Для специалиста этого вполне достаточно, чтобы оценить работу. Другие члены совета ещё меньше разбираются в этих вопросах. Обиделся, что ли, Гор Семёнович, что мы Гершмана, а не его в оппоненты пригласили?
Результаты голосования оказались такими: 11 - за, 1 - против, 1 бюллетень недействителен (соответствует воздержавшемуся - ни да, ни нет не отмечено). Мы решили, что это голоса Беньковой и Холодного (больше просто не смогли никого заподозрить) и переживать не стали, хотя, конечно, и один чёрный шар портит настроение.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"