203

А вдогонку мне Димуля отправил письмо.

Ленинград, 3 марта 1978 г.

Сашок, дорогой!

Ты всё-таки сегодня уехал. Мысленно желаю тебе счастливого пути. Большой привет Сашуле.
А я вечером, думая, что ты ещё здесь, притащил тебе для развлечения книжку, отрывки из которой шлю тебе для развлечения. Кайфовый роман. Только очень большой. Около 600 стр.
Автор - крупнейший специалист по логике, что, кстати, заметно на каждой странице его романа. Мне просто по долгу службы надо было с этим романом познакомиться наряду с его учебниками по многозначной и неклассической логике. Я уже читал некоторые его работы в разных философских сборниках, и часто вспоминаю его, когда мне приходится общаться со своими бывшими кафедральными сослуживцами. Своею специальностью этот логик сделал анализ бессмыслицы, а таковой он считает всю языковую культуру нового времени с эпохи Возрождения, т.е. секуляризации. Причём, он наблюдает постепенный рост бессмыслицы, которая еще далеко не достигла своего апогея.
Жаль, что ты был здесь так недолго. Разумеется, обо многом ещё можно было поболтать. Но я рад и тому, что удалось увидеть тебя.
Всего хорошего. Целую. Дима.

А вот выдержки из "кайфового романа" (1), которые он мне прислал.
(1) "Зияющие высоты" А. Зиновьева, как выяснилось много позднее.

Предисловие

Эта книга составлена из обрывков рукописи, найденных случайно, т.е. без ведома начальства, на недавно открывшейся и вскоре заброшенной мусорной свалке. На торжественном открытии свалки присутствовал Заведующий с расположенными в алфавитном порядке Заместителями. Заведующий зачитал историческую речь, в которой заявил, что вековая мечта человечества вот-вот сбудется, так как на горизонте уже видны зияющие высоты социзма. Социзм есть вымышленный строй общества, который сложился бы, если бы в обществе индивиды совершали поступки друг по отношению к другу исключительно по социальным законам, но который на самом деле невозможен в силу ложности исходных допущений. Как всякая внеисторическая нелепость, социзм имеет свою ошибочную теорию и неправильную практику, но что здесь есть теория и что есть практика, установить невозможно как теоретически, так и практически. Ибанск есть никем не населённый пункт, которого нет в действительности. А если бы он даже случайно был, он был бы чистым вымыслом. Во всяком случае, если он где-то возможен, то только не у нас в Ибанске. Хотя описываемые в рукописи события и идеи являются, судя по всему, вымышленными, они представляют интерес, как свидетельство ошибочных представлений древних предков ибанцев о человеке и человеческом обществе.
Ибанск, 1974 г.

ШКХБЧЛСМП

Как утверждают все наши и признают многие ненаши учёные, жители Ибанска наголову выше остальных, за исключением тех, кто последовал их примеру. Выше не по реакционной биологической природе (с этой точки зрения они одинаковы), а благодаря прогрессивным историческим условиям, правильной теории, проверенной на их же собственной шкуре, и мудрому руководству, которое на этом деле собаку съело. По этой причине жители Ибанска не живут в том пошлом устарелом смысле, в каком доживают последние дни там у них, а осуществляют исторические мероприятия. Они осуществляют эти мероприятия даже тогда, когда о них ничего не знают и в них не участвуют. И даже тогда, когда мероприятия вообще не проводятся. Исследованию одного такого мероприятия и посвящается данный труд.
Исследуемое мероприятие называется ШКХБЧЛСМП. Название это составлено из первых букв имён видных его участников. Составил название Сотрудник, а в науку впервые ввёл Мыслитель, опубликовавший по этому поводу цикл статей на другую, более актуальную тему. Статьи были написаны на высоком идейно-теоретическом уровне, так что их не читал никто, но все одобрили. После этого термин ШКХБЧЛСМП стал общепринятым и вышел из употребления.
Мероприятие было придумано Институтом Профилактики Дурных Намерений, проводилось под надзором Лаборатории Промывания Мозгов при участии Установочного журнала и было подхвачено инициативой снизу. Мероприятие было одобрено Заведующим, Заместителями, Помощниками и всеми остальными, за исключением немногих, чьё мнение ошибочно. Цель мероприятия - обнаружить тех, кто не одобряет его проведения, и принять меры.

Методологические принципы

В мероприятии участвовали две группы: испытаемая и испытующая. Эти группы состояли из одних и тех же лиц. Испытаемые знали, что за ними ведётся наблюдение. Испытающие знали о том, что испытаемым это известно. Испытаемые знали о том, что испытающие знали о том, что это им известно. И так до конца. При этом испытающая и испытаемая группа были автономны и не оказывали друг на друга влияния. Между ними не было никаких информационных контактов, благодаря чему было достигнуто полное взаимопонимание.

(излагаются принципы мероприятия)

Благодаря изложенным принципам удалось увеличить приток ненужной информации и сократить сроки. Мероприятие стало полностью самонеуправляемым и, как всякое хорошо задуманное и последовательно проведённое мероприятие, кончилось ничем, в мероприятии участвовали достижения науки и техники. В частности, Инструктору с помощью синхрофазоциклобетатронного пролазыра удалось проколоть пространство в районе туалета Шизофреника и зарегистрировать его намерение начать сочинение квазинаучного социологического трактата, которое пришло ему в голову в тот момент, когда он, страдая приступом запора, добился желаемого результата и подверг острой критике существующее устройство. Это выдающееся открытие совершенно не освещалось в Журнале, и поэтому останавливаться на нём здесь нет никакой надобности.

Время и место

После исторических мероприятий посёлок Ибанск преобразился. Бывшее здание Школы передали под филиал института. Сортир надстроили и одели в сталь и стекло. Теперь со смотровой площадки туристы, неудержимым потоком хлынувшие в Ибанск, могут воочию убедиться в том, что просочившиеся к ним ложные слухи суть клевета. Назначили нового Заведующего. Старого после этого за ненадобностью где-то спрятали. Новый был такой же старый, как и старый, но зато не менее прогрессивный и начитанный. Рядом с сортиром построили гостиницу, в которой разместили Лабораторию. Чтобы туристам было что посмотреть в свободное от посещений образцовых предприятий время, вокруг гостиницы воздвигли десять новеньких живописных церквей десятого века и ранее. Стены церквей древними фресками разукрасил сам Художник, создавший портрет Заведующего на передовой позиции и удостоенный за это премии, награды и звания. Художник изобразил трудовой героизм свободолюбивых потомков, их боевые будни и выдающихся деятели культа той далёкой, но начисто позабытой эпохи. На главной фреске Художник изобразил Заведующего и его Заместителей, которые за это были удостоены премии, а сам Заведующий - дважды: один раз за то, другой раз за это. В результате цены на продукты были снижены, и потому они выросли только вдвое, а не на пять процентов, как там у них. Речку Ибанючку вдоль и поперёк перегородили. Она потекла вспять, затопила картофельное поле, бывшее гордостью ибанчан, и образовало море, ставшее гордостью ибанчан. За это все жители, за исключением некоторых, были награждены. Заведующий зачитал по этому поводу доклад, в котором дал анализ всему и обрисовал всё. В заключение он с уверенностью сказал: погодите, ещё не то будет. Доклад подготовил Претендент с большой группой сотрудников. Это обстоятельство осталось в тени, поскольку оно было известно всем, кроме Заведующего, который был за это награждён и потом был удостоен награды за то, что был награждён за это.
На том берегу вырос новый район из домов, одинаковых по форме, но неразличимых по содержимому. Случайно получивший в этом районе отчасти изолированную смежную комнату Болтун говорил, что тут настолько всё одинаково, что у него никогда нет полной уверенности, что он у себя дома, и что он есть именно он, а не кто-то другой. Полемизировавший с ним Член утверждал, однако, что это есть признак прогресса, отрицать который могут только сумасшедшие и враги, ибо разнообразие рождает естественное неравенство. Погодите немного, говорил он, построят тут продовольственные и другие культурно-просветительские учреждения, и тогда вас отсюда палкой не загонишь.

И т.д. в этом духе.

Наугад любая страница:

"Прибежала Спекулянтка. Эй, вы, сказала она, лопухи! В ООН зарплату дают! Айда! Мы там очередь уже заняли."
"В ЖОПе, как и следовало ожидать, сделали сенсационное открытие. Открытие тысячелетия, как сказал Заибан. Жоповцы изобрели витамин З-1974, с помощью которого стало возможно сделать Гоголя из моголя, Гегеля из Гоголя, Бебеля из Бабеля, кобеля из кабеля, лирика из физика, гения из шизика, и конфетку из говна, и даже муху из слона."
"Как говорится, Бабы всякие нужны, Папы всякие важны. Теперь мы преодолели все проблемы и трудности роста. Теперь мы бросим все силы на ширли-мырли. Пора!..."

"Почему ты с теми не сбежал?
Почему? Плечами я пожал.
Я за эту землю воевал.
За неё я коченел в мороз.
За неё я без куска околевал.
С потрохами я в неё, как говорится, врос.
Не по пьянке из себя слезу давлю,
От воспоминаний умилясь.
Я и так одну тебя люблю,
Моя суженая серая земля.
Мне расстаться с ней невмоготу.
Легче без жены и без детей.
Легче пусть живьём зароют тут.
Пусть хоть горсть навоза будет ей."

"Любимец пенсионеров поэт Распашонка откликнулся на речь Заибана новой поэмой:

Глянь на последнего ибанского засранца!
И ты узришь в нём правильный ответ,
Ничего прекрасней, чем рыло у ибанца,
Как на том, так и на нашем свете нет.
Тьфу, ............................ мать!!!!"

"Мяса слишком много жрём, сказал Задолизатор. Верно, сказал Заибан. Из магазинов исчезло мясо, которое ещё с прошлого года собирались пустить в продажу, но своевременно не успели, так как его не было уже год до этого."

"Когда Хряк обещал через десять лет построить псизм, он большие надежды возлагал на рационализацию питания (предполагалось урезать вдвое) и на переработку отходов (предполагалось, например, делать до десяти сортов колбас из первичного кала)".

"Ибанский народ обречён влачить счастливое существование под мудрым руководством своего любимого начальства, сказал двурушник. Народ прекрасен. Начальство ещё лучше. Пусть плох я сам. Но я не хочу быть таким же хорошим, как они, и быть счастливым вместе с ними. Я не совершал никаких моральных и правовых преступлений, и за это был справедливо наказан. Меня долго не хотели выпускать. И поделом. Чтобы выехать за границу, это надо ещё заслужить. При этом говорили, чтобы я убирался вон. И тоже поделом".

"Что Вы скажете о поэзии Певца, спросил Журналист у Распашонки. Поэзия непереводима, сказал Распашонка. Меня, например, невозможно перевести даже на ибанский язык. А на каком же языке Вы творите, удивился Журналист. Каждый крупный поэт имеет свой язык, сказал Распашонка. У меня свой голос и свой язык. Попридержи свой язык, сказал Начальник. А не то останешься без голоса. Собирайся-ка в Америку. Вот тебе задание: покажешь всему миру, что у нас в Ибанске полная свобода творчества. Только с тряпками поосторожнее. Знай меру. А то сигналы поступили. Не больше десяти шуб, понял? Приехав в Америку, Распашонка прочитал стихи.

Не боюсь никого,
Ни царей, ни богов.
Я боюсь одного -
Боюсь острых углов.
Где бы я ни шагал,
Где бы ни выступал,
Во весь голос взывал:
Обожаю овал!

"Как он смел! кричали американцы. И как талантлив!"

"Сослуживец, завидовавший мировой славе Распашонки, сказал, что это вшивое стихотворение надо исправить так:

Где бы я ни стучал,
Чей бы зад не лобзал,
С умиленьем мычал:
Обожаю овал!"

Из золотого фонда ибанской поэзии:

"Светлое
послезавтра
сообща
куя,
Зря
грядущее
сквозь
время
призму,
Мы не признаем
и не желаем
ни ..., т.е. ничего,
Акромя
изма!
Начхать
нам на Америку
и Европу!
Мы и сами
не лыком
шиты!
Перегоним
и покажем им
голую ..., т.е. задницу,
Мол, завидуйте,
паразиты!
А осмелится кто
нас пугать,
Мы обязательно
будем,
растуды
вашу мать,
Жить
при изме!"

"Гимн очень понравился Заведующему, которого за это наградили Большим Членом за военные заслуги и стали считать автором гимна."

Вроде бы, что ни строчка - абракадабра какая-то, нонсенс, чушь собачья, чёрный юмор. Ан, нет - похоже! На перлы нашей прессы, на наше искусство, на всю нашу жизнь. Хотя, быть может, и чересчур хулиганисто, грубовато. А впрочем...
Своими впечатлениями о поездке, о встрече с Димулей я поделился в первую очередь, конечно, с Сашулей, потом с Лебле - Серёжей и Людой, заглядывавшими к нам не только по выходным дням да праздникам, а и просто так, в любой день. Вопросами, которые волновали Сашулю и Люду после моих рассказов, были: "Неужели он в самом деле верит?" и "Как можно в наше время в Бога верить?"
И впоследствии, большинство тех, кому я рассказывал о Димуле, задавали в первую очередь именно эти вопросы. И сам Дима в одном из последующих писем писал, что эти вопросы неверующие задают ему чаще всего. Редко кто спрашивает, во что он верит, что такое Бог, в которого он верит. Начинают сразу с подозрения, что ни во что он на самом деле не верит, так, прикидывается.
В крайнем случае, если и допускают, что человек действительно верует, то тогда уж обязательно на почве какого-нибудь физического или психического нездоровья, предполагаемой мужской неполноценности, например.
А Танька Рассказчикова, так та, когда была у меня в Ладушкине, уверяла, что Дима - гомосек и недаром с Ралдугиным дружил, и всё это взахлёб и с глубоким убеждением. Я ещё, говорит, по Крыму помню, когда мы все в одной палатке спали, чего это, думаю, он ко мне такой холодный, лежит, как статуя, мне даже страшно стало.
Ну, да это - Танька. Бог с ней.
У меня никаких сомнений в том, что Дима в самом деле верует, не было. Верует в Бога, в Христа. В то, что написано в Священном Писании. Но что означает написанное там? Этого я не знал. Но хотел и надеялся узнать.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"