182

В январе откликнулся на наше новогоднее поздравление Димуля. Вот его письмо от 4 января 1977 года.

Ленинград.

Дорогие Сашеньки!

Спасибо за поздравление, которое я нынче получил, лёжа в постели - гриппую.
С запозданием поздравляю вас тоже. Желаю вам и вашему большому семейству всяческих благ: телесной крепости и мира душевного.
Если не считать мелочей, у меня всё благополучно. Учусь на 2-м курсе. Только что сдал зимнюю сессию. Как и в прошлом году выбился в отличники. Здесь этого резонно добиваться хотя бы уже потому, что стипендия мала, всего 20 руб. А так имеешь шансы получить стипендию патр. Алексия, что уже на 30 руб. больше.
Но вообще-то это не важно, - главное - учиться интересно. Особое внимание уделяется самостоятельной работе - семестровым сочинениям. В последнем семестре я писал по догматике на тему: "Учение ап. Павла о грехе, искуплении и оправдании". Писалось оно у меня с трудом, но, кажется, вышло неплохим. Во всяком случае оно было оценено непривычно высоко, как "сочинение выдающееся".
Пора выбирать кандидатскую тему, но я пока ещё не решил даже, какой наукой мне хотелось бы заняться. Пожалуй, больше меня привлекает догматика, но начальство склоняет к основному богословию (апологетика). Одно я знаю, что мне не подойдёт кропотливое блохоискание вроде того, чем мне приходилось заниматься в университете. Поэтому и здесь для меня отпадают такие науки как история, патрология, все, что относится к филологич. анализу, т.е. Ветхий и Новый Заветы, литургика.
Впрочем, чем ни займись, - всё интересно. Здесь такие залежи сокровищ, и поднимать их совершенно некому. Страшная нехватка кадров. Нет учёных, преподавателей, переводчиков, музыкантов, певцов, художников, наконец, - просто попов. А верующих несметные толпы. Священники сбиваются с ног. И тут парадокс. Все эти изыски высокой культуры несёт на своих плечах и сохраняет толпа необразованных верующих (все эти "бабки" почему-то не вымирают), которая не может из своей среды дать ни учёных, ни священников. Интеллигенция же, столь высоко в своё время ценимая нашим общим другом - Ляцким, ходит в концерт и на выставку, а в церковь не ходит. Да и читать предпочитает газеты и романы, а не высокую письменность. Без конца морализирует, но не хочет быть лучше. Впрочем, то что обычно называется интеллигенцией, - какой-то мираж. На самом деле это интеллигентская помойка, а "интеллигенция" - ходячие "кандидатские минимумы". (1)
(1) Это пишет человек, только что вышедший, в буквальном смысле (этoгo) слова из рядов этой самой интеллигенции. Не удержался-таки, чтобы не лягнуть своих бывших собратьев. Чувствуется, что в душе Димы прорвался нарыв, но гной и сукровица ещё сочатся. Это заметно и в следующих письмах, в комментариях к высказываниям Ляцкого и Равича.
Не подумайте, что это брюзжание хоть в какой-то степени отражает моё настроение. Нет, я все время очень весел, напротив. С тех пор как я сознательно (а не по течению) определил себя, я постоянно чувствую себя очень бодро и умиротворенно. Всего вам хорошего. Пишите, как ваши дела.
Целую. Дима.

Через два месяца Дима снова написал мне, отвечая на моё письмо, в котором я послал ему фотографию Мити.

Ленинград. 11 марта 1977 г.

Дорогой Сашок!

Вот опять задержал с ответом, хотя о тебе ежедневно напоминала фотография очаровательного сынишки передо мною на столе. Какой он у вас красивый! Глаз не оторвать. Рад, что у тебя всё в порядке. А если всё же возьмёшься за докторскую (2), то что это будет? Над какой темой ты сейчас трудишься?
(2)Значит, я уже начал подумывать тогда о докторской диссертации как о реальной вещи и написал об этом Димуле.
Что до вопросов, которыми ты закидал меня в письме, то лучше уж я сейчас не буду пытаться на них ответить, оставив обсуждение их до возможной встречи когда-нибудь или, по меньшей мере, до того времени, когда я буду в ударе и мне самому захочется написать тебе что-либо на "возвышенные темы".
Совершенно коротко только на пару из них.
1) Ощущаю ли я противоречие между жизнью духовной и мирской? Если такое противоречие ощущается (что это такое, в полной мере я, правда, могу лишь представлять себе), то оно должно, как и всякое противоречие, свидетельствовать об относительной неполноценности такой внутренне противоречивой жизни. Но в то же время, как опять же и всякое противоречие, оно может быть стимулом (и выражением) эволюции. В христианстве противоречие снимается тем, что жизнь в миру приобретает абсолютный смысл, то есть одухотворяется (становится жизнью духовной).
2) Кому надо служить? Себе, Богу или людям (добрым или умным или сильным или всем)?
Думаю, что наиболее прекрасный в своей глубокой простоте ответ на этот вопрос дан в Новом Завете (Лук. 10,25 и далее).
"Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. ...Так поступай, и будешь жить". (Далее разъяснение - кто наш "ближний" в притче о Милосердном Самарянине). Таким образом ты будешь служить себе (иметь жизнь) только в том случае, если будешь служить Богу в ближнем (добром и злом - каждому в меру его и по мере твоей).
Вот пока всё, что мне приходит в голову. "Игру в бисер", когда будешь думать обо мне, больше не вспоминай. Это давно позади, прошлогодний снег, о котором я не вспоминаю - напыщенные, а подчас и вредоносные глупости.
Читаю я сейчас немного. Всё больше по нужде, т.к. программа очень большая. Вот только полчаса назад кончил заниматься рефератом по Новому Завету на тему о "Социально-политической обстановке в Иудее 1 века". Читал кучу книг на эту тему. Теперь надо приниматься за семестровое сочинение по герменевтике Ветхого Завета, поджимает срок, а я ещё не приступал.
Сашок, тебе, Сашуле и вашим деткам желаю всего самого хорошего. Чрезвычайно рад всякой весточке от вас, всё время помню, а теперь крепко целую. Дима.

Судя по этому письму, я рискнул, наконец, задать ему несколько робких пока ещё вопросов ("закидал" даже) по существу его веры. Вопросы мои (два из них) Дима повторяет почти дословно. Они важны мне были не сами по себе, а лишь служили зацепкой, началом, попыткой завязать разговор. Не стоит, быть может, искать в них особо глубокого смысла, так как даже просто в словах, в терминологии, мною же используемой, мне самому не всё было ясно (что следует называть жизнью духовной, а что мирской, например), а уж тем более - со словом Бог.
Но, разумеется, это и не пустые были для меня понятия, вовсе лишённые смысла. Просто чётко сформулировать его (их смысл) я тогда не мог, да и всё ли можно определить строго? Язык наш расплывчат, и содержание понятий всегда имеет нерезкие, а порой и совсем размазанные границы. Но, чтобы понимать другого, надо пытаться уменьшить эту неопределённость, а начинать эти попытки приходится с теми средствами, которыми располагаешь, в надежде по ходу беседы уточнить понятия, согласовать их с собеседником.
Ответ Димули на второй мой вопрос дан цитатой из Евангелия исчерпывающим образом - с точки зрения христианского мировоззрения. Но постигнуть смысл этого ответа тогда я мог в несравненно меньшей степени, чем сейчас. А и сейчас постиг ли полностью?

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"