174

Из спортивных развлечений помимо шахмат играл я в футбол с Клименко, Борей Чехошвили, ещё кем-то (основная масса резалась в волейбол, где блистали высокорослые Данилов, Власов, Ерухимов), да так азартно, что получил травму от Клименко - тот головой врезался мне в грудь, причём ушиб болел у меня до осени. К тому же у меня не было с собой подходящей обуви, и разок я попробовал сыграть босиком на асфальтовой площадке, результатом чего явились ужасные мозоли на подошвах и несколько дней я еле ходил. Тем не менее это не помешало мне обегать окрестности "Спутника", сходить по каньону Агуры к Агурским водопадам, прогуляться по Сочи.
Но самые сильные впечатления остались у меня после поездки в Новоафонские пещеры. Ездили туда на автобусах экскурсией от "Спутника" в один из выходных дней. По дороге останавливались в Гаграх, где я гулял с Юрой Мальцевым и Серёжей Авакяном (из старых ленинградских знакомых встретил я на школе ещё и Серёжу Гриба), а по Новому Афону мы бродили вместе с Жорой Хазановым, пожалуй, тогда и началось наше более или менее близкое знакомство.



С Авакяном и Мальцевым в Гаграх. 1976 г.

Карстовые пещеры в Новом Афоне вымыты подземными водами в толще одной из окрестных гор. Обнаружили их сравнительно недавно (после войны уже) и случайно через дыру и очень узкий лаз где-то в верхней части горы. Теперь туда водят экскурсантов, и всё для этого приспособлено. Посетителей доставляют от начальной станции, напоминающей станцию метро, в открытых вагонеточках по узкоколейной железной дороге через тоннель к первой из пещер, а далее в течение часа из пещеры в пещеру толпу ведёт экскурсовод, включает цветную подсветку и музыку (орган, записанный на плёнку), рассказывает об истории открытия, исследования и благоустройства пещер. По маршруту проложены мостки, в опасных местах огороженные перилами.
Объёмы пещер грандиозные, ощущение фантастического не покидает всё время, пока там находишься, и удачно усиливается музыкой и эффектной разноцветной подсветкой, попеременно включаемой из разных мест, в результате чего одна и та же пещера с нагромождениями камней, производящими впечатление скульптур, смотрится совершенно по-разному. И друг на друга пещеры не похожи, отсутствует ощущение однообразия. Тут сталактиты, там сталагмиты, местами мостки повисают над подземными озёрами, мерцающими где-то далеко внизу, а потолок теряется вверху, и глубина озера больше расстояния от его поверхности до потолка, измеряемого иногда десятками метров.
Проходы же между пещерами чаще всего узкие и низкие (по сравнению с самими пещерами - залами высотой в трёх-пятиэтажный дом). Музыка - Бах, главным образом, причём акустика прекрасная - усиливает ощущение потусторонности, да ещё темнота и прохлада, когда снаружи ослепительное солнце и жара. Сама толпа, конечно, раздражает, всегда найдутся резвящиеся дурачки, портящие настроение, и всё же... Мне очень понравилось.



С Жорой Хазановым в Новом Афоне. 1976 г.

А Володя Клименко, как и многие, заразился праведным образом жизни: вставал раньше всех, бегал, делал зарядочку, купался в море, а потом в бассейне, где вода была с подогревом. Окунался в море несколько раз и я, вода бодрила, но часто повторять эту процедуру не тянуло, а в бассейне я так ни разу и не искупался. Зато кофейком баловался раза по три в день, и без вина ни один вечер практически не обходился.
Именно на этой Школе в разговорах в нашей комнате по поводу услышанного на лекциях и в дискуссиях ребята прониклись идеей - чтобы быть в лидерах, надо делать глобальную трёхмерную модель, и склоняли к этому меня, а я говорил:
- Рано ещё. Надо сначала вырасти по-настоящему на одномерных моделях, тем более, что мы далеко ещё не исчерпали их возможностей. К тому же глобальную модель надо делать всем скопом, и делать придётся долго, а вам всем нужно защититься сначала, после чего можно и за такую задачу браться. А в ходе создания такой модели защищаться трудно, почти невозможно: индивидуальные результаты пойдут не скоро.
Хотя я таким образом и сбивал пыл со своих бойцов, их стремление делать большую коллективную задачу меня в душе, конечно, очень радовало.
Кстати, на Школу мы привезли с собой для распродажи несколько пачек того самого сборника "Вопросы моделирования ионосферы", который Гострем хотел сделать юбилейным в свою честь, и который лишь недавно - в конце прошлого, 1975-го года - вышел, наконец, из печати. В сборнике преобладали наши работы с результатами, хотя уже и слегка устаревшими, но зато подробно изложенными. В своём выступлении в дискуссии по лекции Полякова я сослался на работы этого сборника, а заодно и объявил, что желающие могут купить его в нашей комнате. Реклама получилась эффективной, желающие толпами повалили к нам, и всё, что привезли, мы за три дня распродали.
Результатом этой акции явилось то, что в конце школы Бенькова сообщила мне, что со мной очень хочет познакомиться и побеседовать доктор Вагнер из ГДР. Им оказался высокий представительный мужчина лет сорока, общительный, весёлый, но в то же время и очень деловой, хваткий, напоминающий чем-то Распопова, а чем-то и Гострема. Доктор Вагнер заведовал отделом физики Солнца и магнитосферы Центрального института солнечно-земной физики (Института Генриха Герца) в Потсдаме. С ним были две его сотрудницы: маленькая Ингрид Бест, моего примерно возраста, и симпатичная Гудрун Йоханинг с тонкой фигурой и выразительными серыми глазами чуть навыкате, лет двадцати семи.
Мы уселись в вестибюле культцентра за круглым столиком, и часа два, если не больше, я им добросовестно рассказывал о наших работах, последних результатах и планах на будущее. Интерес у немцев был явно неподдельный. Женщины тщательно конспектировали всё сказанное мною, просили говорить помедленнее, часто переспрашивали в непонятных местах. По-русски они, чувствовалось, понимают неплохо, но сами говорить стесняются, речь получается очень скованная и корявая. Тем не менее мы, похоже, вполне понимали друг друга, а Вагнер так тот вообще очень прилично говорил по-русски. Что касается меня, то местами и я пытался вспомнить кое-что из немецкого, в котором не практиковался со студенческих времён, но особого толку от этого не было. Кстати, все они владели и английским, но и здесь я особенно-то пойти им навстречу не мог по той же причине отсутствия разговорной практики, так что обходились русским.
Вагнер пояснил мне, что они тоже собираются строить свою модель "а ля Штуббе", и наш опыт в этом деле, о котором они узнали из пресловутого сборника, их очень интересует. Сам он скрупулёзно во всё вникал и демонстрировал приличную эрудицию, и дотошность их всех выглядела наглядной иллюстрацией немецкой пунктуальности в отношении к делу. Вагнер нашей беседой остался очень доволен, подарил мне свои препринты и просил выслать им оттиски всего, что у нас опубликовано, а также регулярно посылать, что выйдет ещё. Он очень много говорил о кооперации, о сотрудничестве "в рамках КАПГ", где он играет какую-то руководящую роль. Я вежливо кивал головой, но для меня это были всё общие, пустые фразы, хотя нельзя сказать, что я не был вовсе польщён таким вниманием.
Завершалась школа могучим аккордом на банкете - Оперой про Школу, которую ставил коллектив энтузиастов во главе с Даниловым и Казимировским, юмористом из СибИЗМИРА, недавно защитившим докторскую диссертацию. Арии и хоровые сцены звучали на популярные мелодии, преимущественно из оперетт, тексты, отражавшие актуальные проблемы физики ионосферы и собственно Школы, сочиняли Данилов, Казимировский и Галкин (СибИЗМИРовский Учёный секретарь). Толстяк Эдик Казимировский был ведущим Оперы, арии исполняли Данилов и Андрей Михайлов из ИПГ, высокий, худощавый, спортивного склада и мрачноватого вида парень, чуть помладше меня. Хором весьма квалифицированно руководил Андрей Галкин, в хористы набирали желающих из числа приглашённых для дискуссий.
Отрывки из Оперы, которая с видоизменениями переходила из Школы в Школу, я слышал ещё в 1974-м году в Ростове на банкете после окончания конференции по физике ионосферы, и тогда они мне очень понравились, я приставал к Михайлову с просьбой переписать тексты, да он так и не переписал. Кажется, тогда он обиделся на нас с Лёнькой Захаровым из-за того, что мы отказали ему в просьбе передать нашу программу модели нейтральной атмосферы (Яккиа-70 или 71), а мы, действительно, пожадничали: как это так - мы делали, а он будет с её помощью результаты гнать! Причём Ленька-то склонялся передать программу, а я его отговорил - сам же, мол, защищаться на этом собираешься!
Михайлов работал под непосредственным началом Иванова-Холодного, и, когда с тем связался Никитин, между Андреем и Никитиным установились довольно тесные контакты, и это в какой-то степени охлаждало моё отношение к Михайлову. Но когда он брал гитару и пел под неё, меня к нему тянуло. Тогда хорошая песня для меня много значила и сильно действовала; казалось, что хорошую песню хорошо петь плохой человек не может.
Возвращаясь в Сочи, - почему-то в хористы пригласили и меня. За несколько дней до окончания Школы начались репетиции - спевки под руководством Галкина. Тут уж Оперу пришлось чуть ли не всю наизусть выучить, и не раз пропеть, что доставило мне большое удовольствие и сблизило со всеми участниками Оперы, большинство которых составляли иркутяне. Репетиции не афишировались и проводились изолированно от большинства слушателей Школы с тем, чтобы произвести наибольший эффект на банкете, что в полной мере и удалось. В очередной раз Опера всем понравилась и достойно увенчала прекрасное и так мероприятие - Школу.
Вот кое-что из сохранившихся у меня текстов Оперы.

Куплеты ветеранов Школы ("Красотки кабаре")

Мы любим совещанья,
Научные собранья,
Любить науку - выше счастья нет! Да, нет! Да, нет! Да, нет!
Конференций много,
И есть ещё дорога
На семинары, съезды и Совет, Совет, Совет...

Спорить не берусь я,
Здесь дело лишь во вкусе,
Но нами всё, конечно, решено.
И влечёт нас раз в три года
Неизменно лишь одно -
Горы, солнце и погода -
Всё, что здесь дано.

Нам это всё не ново,
Мы все давно готовы
И ждём (начальству на беду),
Когда путёвки в Сочи нам дадут.

О, в "Спутнике" Школа, уже который раз,
Ты создана нам для развлеченья,
К чему плазмосфера - она не для нас,
Нам чужды дискуссий сомненья...

О, в "Спутнике" Школа, уже который раз,
Мы ждём тебя каждые три года!
Программу можно изменить,
Но в залы нас не заманить,
Какая б в Сочи ни была погода...

Хор положительных слушателей (хор девушек из "Аскольдовой могилы")

Каждый день с утра до ночи,
Как приехали мы в Сочи -
Мы конспекты пишем, пишем,
Всё стараемся понять!
Об одном мы лишь мечтаем:
Как бы нам побольше знать!
Только жаль, что мало формул,
И к тому же гасят свет,
Слишком часто гасят свет...

Ария приглашённого для дискуссии ("Мой любимый старый дед...")

Я в науке много лет,
Приобрёл авторитет,
Для дискуссии, друзья,
Приглашён на Школу я!
Приглашенью рад я был,
Прелесть Сочи не забыл,
Но явившись в первый день,
Вдруг почувствовал я лень...
Ну, зачем, ну, зачем,
Ты ответь -
В тёмном зале
Сидеть?...
Ну, зачем, ну, зачем
Выступать?
Лучше мне по горам погулять!...
Всё, что в зале говорят,
Я давно забыть бы рад
Хоть на несколько недель
В этот солнечный апрель!...

Ария оператора диапроектора ("Раз возвращаюсь к себе я домой...")

Раз возвращаюсь к себе я домой -
Лев Ерухимов стоит предо мной,
Очень у Лёвы решительный вид.
"Ты - оператор!" - мне он говорит.
Левая, правая, где сторона?
Не перебрал ли ты, Лёва, вина?
Но отвертеться мне не удалось
И за проектор усесться пришлось.
Слайды я вставил, включаю и - вот -
Рамку заело, она не идёт...
Левая, правая, - время не ждёт,
Рамку заело, она не идёт...
Лектор кричит мне: "Второй от конца!"
Нервно я пот вытираю с лица.
Левая, правая, где сторона?...
Точки нерезко, а ось не видна.
Левая, правая, где сторона?
Точки нерезко, а ось не видна.
Ночью, в кошмаре, мне снилась жена.
"Третий сначала!" - кричала она.
Левая, правая, где сторона?
Что же мне делать, ведь ось-то одна?...
Левая, правая, где сторона?
Что же мне делать, ведь ось-то одна?..

Ария лектора (В.М. Поляков) ("Простите пехоте...")

Решения были -
Всегда я диффузией всё объяснял.
Вы, верно, забыли -
Гибридных моделей я раньше не знал.
Поверьте, поверьте,
Я трубку, ей-богу, не стал бы решать:
По мне хуже смерти -
Условий граничных корректно не знать.
Простите погоде,
Когда проливные дожди она льёт.
Простите природе,
Что точных ответов она не даёт.
Проверьте на деле
Любые теории области F.
По части моделей
Проблем очень много, их хватит на всех.

Ария лектора (Э.С. Казимировский) ("Тихо и плавно качаясь...")

В ритме планеты качаясь,
Связаны тесно слои.
Я до сих пор удивляюсь,
Что связей не нашли.
Чтобы модели построить,
Надо динамику знать.
Я вам готов всё устроить,
Чтоб ветры измерять.
Дам я вам мало ответов,
Больше вопросов пока.
Лекция краткая эта
И странная слегка.
Как говорил Аристотель,
Истину трудно найти.
Я в многолетней работе
К ней пролагаю пути.

Ария того же лектора на предыдущей Школе
("А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер...")

На всех высотах в атмосфере дует ветер,
Нейтральный ветер, ионный ветер.
За этот ветер по Союзу я в ответе,
И с ветром за границу вылетал.
Сделай, ветер, полезное дело,
Дай мне доктором стать поскорей,
Ведь сердце загорелось
И очень захотелось
Догнать и перегнать друзей! ...

Ария В.М. Полякова на предыдущей Школе
("Славное море, священный Байкал...")

В области F, дорогие друзья,
Много процессов на йоны влияет.
Только учесть их пока что нельзя -
Наших машин не хватает.
Я позабыл свои слайды забрать,
Вот получилась какая картина.
Мне остаётся лишь вам показать
Сложные функции Грина.

Ария Б.Н. Гершмана ("Из-за острова на стрежень...")

Поперёк магнитных линий
Ветром в путь увлечены
Бодро движутся ионы
В поле звуковой волны...
Нестабильность нарастает
И даёт на всё ответ,
Лучше нас никто не знает,
Как возник электроджет.

Ария Я.И. Фельдштейна ("Ревела буря...")

Была суббуря, ток крепчал,
Магнитосфера колебалась.
Поток всё глубже проникал,
Ионосфера возмущалась.
Немало в Школе есть людей,
Что знают всё на белом свете,
Но в отношении полей
Мы все как маленькие дети.

Ария Г.С. Иванова-Холодного ("Как много девушек хороших...")

Как важно "ку" иметь значенья,
Без них теории не жить.
Нам неплохие вычисленья
Удалось осуществить и доложить.
В книге о Солнце и ионосфере
Дали давно мы величины "ку".
Верить им можно даже в большей мере,
Чем результатам, что измерения дают.
Слой Е неясно в полной мере
Чем образован по ночам,
Но лишь в корпускулы мы верим,
Нy, а вы поверьте нам, да, только нам.
В книге про Солнце и ионосферу
Дали давно корпускул мы поток.
Вот вам весьма хорошие примеры,
Как электроны дают энергии приток.

Куплеты оргкомитета ("Карамболина")

Постепенно затихает корпус наш ночной,
В коридорах погасили фонари,
Но идут в Оргкомитет настырною толпой
И покоя не дают нам - хоть умри...
Превратились мы в Бюро услуг -
Сколько трудностей вокруг:
Как достать билеты нам,
Куда пойти по вечерам,
И почему на весь этаж один клозет,
И для чего же нам тогда Оргкомитет?...
"Еда дрянная!" - "Три дня одна я!" -
"И на коктейле мало всем вина! " -
"Где взять гитару?" - "Найди мне пару!" -
"А в зале плохо лекция слышна!..."
Всем что-то нужно,
Чего-то надо,
Все просят, требуют и ждут...
И есть у нас лишь одна отрада -
Удрать на пляж хотя б на несколько минут...

Трио комнаты № 150 ("Марш энтузиастов")

В самый разгар работы
К нам телевидение прикатило.
Вылез на сцену кто-то,
И доску ярким светом осветило.
Отсняли выступающих,
И в зале засыпающих,
И что-то пишущих,
И плохо слышащих,
И как вопросы задают.
Ну, а потом отправился Данилов
К редактору, чтоб текст согласовать.
Ждём озабоченно -
Дело ведь к ночи-то,
И без него пришлось ложиться нам спать...

А в девятнадцать тридцать
Набился сразу полный холл народа.
Во весь экран девица,
Но неприятности такого рода:
Антенна не работает,
Народ ногами топает,
Хлопочет Лёва,
Но всё фигово,
И на экране пустота...
И вот опять отправился Данилов
К директору - в чём дело - выяснять.
Пусть попытается,
Пусть развлекается, -
Мы без него уже привыкли вставать...

(Описан реальный эпизод, как нас сняло телевидение, но посмотреть себя по телевизору нам не удалось по причине внезапного отказа антенны.)

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"