157

Следующим выступал Лаговский. Свою речь он произнёс вдохновенно и почти не заикаясь. Многострадальная ЭВМ была, конечно, главным её предметом.
- Рунар Викторович вводит в заблуждение руководство машзавода. Мы не сможем работать с ними на паях, так как в ИДК машина должна работать в непрерывном режиме. Кроме того, установка ЭВМ на машзаводе потребует организации линии связи ЭВМ с датчиками, расположенными в Ульяновке. Я об этом непрерывно говорю Рунару Викторовичу, а он отмахивается, никаких контрдоводов не приводит, и я боюсь, что мы к концу темы так машину с датчиками и не состыкуем, ведь осталось уже меньше года.
Ну и, конечно, про моральный облик Гострема Намгаладзе правильно сказал. Он мне такое про Намгаладзе наговаривал, что можно только ужасаться, а я его теперь хорошо знаю, мы соседи, и я убедился, что Гострем просто клеветал на него, да и на Саенко тоже, и на других, а другим на меня, наверное. Это, конечно, никак не вяжется со званием коммуниста.
Выступал Саенко. Он говорил немного, но темпераментно, поддержав все пункты выступлений моего и Лаговского. Выступал Шагимуратов и с возмущением говорил о том, что Гострему никакие законы не писаны, профсоюзную организацию, местком - ни во что не ставит. По хозяйственным вопросам сколько к нему претензий предъявляли, особенно по отоплению и по подвозу людей, а с него как с гуся вода.
Тут Гострем совершенно неуместно загоготал, видно, последнее сравнение его очень рассмешило, чем окончательно разозлил Юру.
- Вон, посмотрите на него, он и сейчас думает - говорите, говорите, а всё равно будет по-моему, - закончил своё выступление Шагимуратов. Гострем, действительно, сидел, хотя уже и слегка раскрасневшийся, но с видом весьма самоуверенным и даже вызывающим.
Очень гневным было выступление Сашули, которая буквально вся пылала, что наверняка было вредно для здоровья в её положении. Её короткая речь сводилась к тому, что Гострем просто лгун, непорядочный человек, и как только можно таким доверять руководство людьми.
Выступал Сивицкий, жалуясь на то, что Гострем оскорблял его за глаза, называя ни на что не пригодным бездельником, необоснованно занижал ему премии. Выступал Кореньков и говорил, что был крайне удивлён, когда Гострем послал его в командировку в Москву с заданием привести отчёт Штуббе и велел держать это в тайне от Намгаладзе, его непосредственного начальника.

На заседании присутствовали и условные "сторонники" Гострема - коммунисты Пахотин, Иглаков, Лещенко, - люди, никогда с ним не конфликтовавшие, во всяком случае публично, из них лишь Пахотин открыто стал на сторону Гострема, заявив, что при всех имеющихся отдельных недостатках Гострем полезен и нужен коллективу как руководитель, он много сделал и ещё сделает. Иглаков выступил сдержанно, но, как ни странно, в основном с критикой Гострема: надо, мол, прислушиваться к мнению народа, а Рунар Викторович оторвался от коллектива.
Горячо выступил Коновалов - отставной чекист, ветеран, числившийся в охране кирхи. (Он прославился у нас тем, что написал стихи на тему, как его обидел ИЗМИРАН: на юбилей Победы ему подарили джемпер, который оказался ему мал. Стихи так и назывались: "Рана от ИЗМИРАНа".)
- А куда смотрели научные сотрудники раньше? Где они были эти пять лет? Ведь Рунар Викторович не первый день здесь работает! Значит, тут, действительно, заговор: молчали, молчали, а теперь скопом навалились. Так нехорошо, так не поступают с начальством.
- Да в том-то и дело, что не молчали. Выступали, да Рунар Викторович слушать не хотел, - ответил ему Иванов. - Мы не хотели сначала выносить сор из избы, но убедились, что внутренними усилиями справиться с Гостремом, перевоспитать его не можем. Поэтому мы и написали письмо Мигулину с просьбой прислать комиссию. Я присоединяюсь ко всему сказанному выступавшими до меня и хочу только добавить, что и в жизнь нашей парторганизации Рунар Викторович внёс много путаницы, бестолковщины. Совершенно не оправдало себя создание по настоянию Рунара Викторовича объединённой партийной организации из работников разных учреждений, расположенных к тому же в разных городах. Невозможно даже партбюро оперативно собрать, невозможно эффективно применять административные рычаги воздействия на людей, поскольку у них разные производственные задачи, разная подчинённость, разная дисциплинарная структура. Создаётся впечатление, что всё это выдумано специально с целью больше намутить воду, чтобы ни в чём не было возможно разобраться.

Все эти выступления заняли часа два. Рабочий день уже кончился, а заседание продолжалось. Дали слово Гострему. Он уже изрядно раскраснелся, но держался молодцом и по инерции даже пытался шутить. То ли он не до конца прочувствовал серьёзность положения, то ли просто не мог вести себя иначе, во всяком случае речь его звучала отнюдь не покаянно, а скорее напористо, энергично, в духе его традиционных рекламных выступлений.
- Товарищи! Мы здесь видим, так сказать, какой у нас теперь большой коллектив, как мы выросли, так сказать. У нас теперь есть крупные специалисты - Намгаладзе, хотя он и горячий, так сказать, петушок -ха-ха! - но это ничего, из него толк будет, Саенко и другие, в университете тоже - Латышев, Юсупов. Товарищи! Надо работать, так сказать, у нас большие задачи! Я признаю некоторые ошибки в подходах, так сказать, но я не могу заниматься мелкими вопросами. Поэтому надо помогать друг другу... - и т.д., и т.п. И ничего по существу высказанной в его адрес критики! Это вызвало возмущённый шумок среди заседавших - хоть всё сначала начинай, действительно - как с гуся вода!
Наконец, слово взял Лобачевский. Он начал с тех, несомненных, на его взгляд, достижений, которых коллектив обсерватории добился под руководством Рунара Викторовича Гострема. Во мне при этом всколыхнулось недовольство: что он - хвалить Гострема сюда приехал? Я как-то не сообразил сразу, что Лобачевский - лицо официальное и обязан соблюдать принятый ритуал критики. Тем более, что на заседании присутствовал помалкивавший пока представитель (точнее, представительница) Октябрьского райкома партии, а Лобачевский, как это ни странно при его должности замдиректора академического института, членом партии не был (как, впрочем, в аналогичной должности и Брюнелли в ПГИ). Но, закончив хвалебную часть, констатирующую достижения, Лобачевский, не меняя тона, перешёл к недостаткам, и тут выяснилось, что настроен он вполне определённо и решительно.
- Но и наломал дров Рунар Викторович много. К сожалению, всё, что было здесь сказано выступавшими товарищами, соответствует действительности. Даже и про наушничество. Рунар Викторович вчера мне сам про Намгаладзе - сначала говорил только плохое, потом вдруг тут же стал предлагать перевести его в ИЗМИРАН, мол, он у вас полезнее будет, а теперь здесь хвалит его... Авторитет свой где-то Рунар Викторович растерял, и коллектив у него вышел из-под управления. А всё потому, что Рунар Викторович игнорирует мнение коллектива, мнение ведущих специалистов. Вот, например, у нас в ИЗМИРАНе Владимир Васильевич Мигулин - куда более титулованный учёный: член-корреспондент Академии Наук, завкафедрой теории колебаний в МГУ, председатель Совета директоров Академгородка и т.д., и т.п., а руководит работой института коллегиально. Каждый вторник на дирекции он заслушивает мнения руководителей подразделений по различным вопросам и всегда принимает их во внимание. Рунар же Викторович никак не может найти контактов со своими ведущими специалистами. Вместо того, чтобы сплачивать их - сталкивает их лбами. Вот сегодня утром ко мне приходил человек, Никитин - его фамилия, ругал Намгаладзе. Чувствуется, что его Рунар Викторович направил - мы же приехали сюда проверять работу не Намгаладзе, а Гострема. Так этот Никитин и Гострема тоже ругал. Куда это годится?
В возрасте Рунара Викторовича трудно надеяться на его перевоспитание. Поэтому властью, которой наделил меня директор ИЗМИРАН Владимир Васильевич Мигулин, я отстраняю Рунара Викторовича от руководства обсерваторией. Мы посадим его, так сказать, под домашний арест, чтобы он не вмешивался в текущие научные дела. А комиссаром при нём я назначаю товарища Иванова, пока не выйдет приказ директора, составленный на основании мнения нашей комиссии.
- У Вас нет права, так сказать! - возмутился Гострем. - Это должен решать Мигулин.
- А я Вам гарантирую, что Мигулин решит так, как мы ему порекомендуем. Раз он нас назначил в комиссию, значит, он нам полностью доверяет, - спокойно возразил ему Лобачевский.
Объявили перерыв. Все раскрасневшиеся, возбуждённые вывалились в коридор курить. Наконец-то по-настоящему запахло нашей победой.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"