152

Но не только у меня одного портились отношения с Гостремом. Периодически от него взвывали то Иванов, то Лаговский, то Саенко, то Сивицкий, то Ермоленко, то ещё кто-нибудь. Иванов в тот год возглавлял объединённую парторганизацию ЛПФ и КМИО, членом которой был, разумеется, и Гострем. Собственно Иванову он никаких особых гадостей не делал, скорее наоборот - Гострем не забыл про него, когда Иванов лежал в больнице с отрезанной ногой и неясными перспективами на будущее, навестил его там, поддержал морально... И Иванов до поры до времени служил ему верой и правдой, почитая его как учёного и крупного организатора науки. Но по мере накопления опыта контактов с ним по конкретным вопросам росло разочарование.
Под иностранным косноязычием скрывались бесконечные попытки очковтирательства, надувательства по мелким и крупным вопросам, сумбурность в мышлении и действиях, деспотизм до дурости, наушничество под видом исключительной доверительности. Даже положительное в начинаниях Гострема неизбежно приобретало окраску авантюризма, несерьёзного мероприятия. С коммунистическими идеалами, чистосердечным приверженцем которых был Иванов - физтеховский стройотрядовский активист, всё это никак не вязалось. Попытки партийной критики, предпринимавшиеся, к его чести сказать, Ивановым, не находили поддержки у основной массы рядовых членов объединённой парторганизации, не привыкших критиковать начальство, да к тому же такое титулованное - доктор наук, профессор!
Временами то я, то Иванов, то ещё кто-нибудь спонтанно пытались возбудить общественность против Гострема по какому-либо конкретному поводу, но каждый раз не хватало единого боевого настроя, так как повод обычно затрагивал не всех, а лишь кого-нибудь. К тому же Гострем всячески старался не допустить консолидации сил, наговаривая одному на другого, причём как бы между прочим, походя:
- О, я знаю, Вы на самом деле не такой дурак, как о Вас Намгаладзе (или там Саенко, или Лаговский) думает! - и т.д., и т.п. И хоть все уже знали Гострема, осадок от этих намёков порой оставался.
И неясно было главное: как с ним бороться и к чему стремиться? Перевоспитать его? Безнадёжное дело. Добиться ухода? А нужно ли? Не развалится ли с его уходом вся наша контора, справимся ли без него со всеми намеченными и объявленными планами? Если не справимся, то на него тогда уже вину не свалишь. Все эти вопросы горячо дебатировались между нами в периоды локализованных вспышек протеста, но единое мнение пока не вырабатывалось. Лично я не сомневался в целесообразности изгнания Гострема, очень быстро на эту же точку зрения встал Лаговский, склонялся к ней и Иванов, и даже Саенко терял остатки уважения к Гострему, но как его изгнать, и возможно ли это в принципе - было совершенно неясно.
Наибольшее число людей из научно-технического персонала обсерватории и ЛПФ возбудил против себя Гострем своей авантюрой с ЭВМ. Долгожданная EC-1020 была летом, наконец, получена и стояла нераспакованная в огромных ящиках в конференц-зале. Машина предназначалась прежде всего для ИДК, но заинтересованы в её скорейшей установке были все, в том числе и наша группа моделирования. Хотя ЭВМ эта по быстродействию в десятки раз уступала БЭСМ-6, на которой мы считали в Вильнюсе, мы всё же надеялись хоть часть задач - вспомогательных, отладочных - выполнять на ней, чтобы не по каждому поводу ездить в Вильнюс. Что касается Лаговского, Саенко, Кореньковой, Иванова, то у них вообще практически вся работа по "Каштану" стояла сначала из-за отсутствия ЭВМ, а теперь из-за того, что она не была установлена и запущена. И им никакой Вильнюс не мог помочь - машина должна была в непрерывном режиме ("в реальном времени", как говорят) обрабатывать информацию, поступающую в неё с установленных в обсерватории датчиков, стыкованных, соответственно, с машиной.
Казалось бы это вопрос следовало решать в первую очередь. Но Гострем не торопился, и было неясно даже, где - в Ульяновке или в Калининграде будет устанавливаться машина. А ведь для её установки были нужны не просто обширные площади, которых не имелось, а специально оборудованные - с фальшполом, фальшпотолком и кондиционированием, обеспеченные стабильным электропитанием, тогда как в Ульяновке скачки напряжения в сети превышали все допустимые пределы. Лаговский предлагал Гострему ставить машину в университете, Саенко - в Ульяновке, а тот отвергал все варианты: - Это не то, так сказать... - и не предлагал никаких взамен.
Наконец выяснилось, что ему взбрела в голову следующая идея. На Калининградском машиностроительном заводе "Кварц" готовились к получению своей ЭВМ той же марки, что и у нас: ЕС-1020 и уже почти оборудовали помещение для неё. Сама же машина к ним ещё не поступила и неизвестно было, когда поступит. Гострем связался с директором завода и предложил ему до получения их собственной машины установить нашу с тем, чтобы она работала и на завод, и на наши задачи. Директор не возражал, к тому же Гострем обещал ему помочь с окончательным оборудованием машинного зала. Все же наши сотрудники считали этот вариант неприемлемым. Ведь машина предназначалась для оперативной круглосуточной обработки информации, получаемой на ИДК, а как передавать эту информацию с датчиков, установленных в Ульяновке, на машзавод? Пробивать каналы связи? Это легче собственный ВЦ построить. Записывать информацию на магнитную ленту и возить её в Калининград? Но какой же это "режим реального времени"?
А главное, предполагалась полная загрузка машины этой обработкой, даже на задачи по моделированию планировались лишь "окна", когда, допустим, датчики выйдут из строя, но Гострем, похоже, ничего об этом не сообщил директору машзавода. У тех же, наверное, своих задач хватало, и непонятно было, как Гострем предполагал делить машинное время между двумя организациями, и зачем вообще нужна эта неестественная кооперация. Гострема, судя по всему, заботило только одно - приткнуть куда-нибудь машину, а там хоть трава не расти. Никаких возражений своих сотрудников он и слушать не желал. Нашей ЭВМ грозила участь присоединиться к уже имевшимся памятникам гостремовской хозяйственной деятельности - где-то раздобытому, но не функционировавшему и давно уже гнившему у кочегарки бульдозеру-экскаватору, и никому не нужному дорогостоящему анализатору импульсов "Тензору", который по приказу Гострема долго и упорно изучала Нина Коренькова, но который так и не нашёл себе применения в обсерватории.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"