126

День 9-го мая 1972 года запомнился мне поездкой на мотороллере на обсерваторские огороды, вернее, печальной концовкой этой поездки. У нас с Сашулей, как и у всех сотрудников, на территории обсерватории, средь антенных полей имелся свой огородный участочек в пару соток, который я и поехал обрабатывать. К обеду перекопал и разрыхлил грядки под огурцы и прочую зелень. Картошку собирались сажать позже. День был солнечный, жаркий, почти что летний. Я возвращался в Ладушкин в отличном настроении, хорошо поработав до приятной усталости, обдуваемый ветерком от движения мотороллера, к сиденью которого были приторочены грабли.
Уже в самом Ладушкине на повороте у Дома культуры мне показалось, что верёвки, крепившие грабли, ослабли, и грабли вот-вот свалятся. Правой рукой я стал ощупывать сбоку и сзади себя сиденье, и в этот момент раздался душераздирающий звук корёжимого металла. В следующее мгновение я уже сидел на земле впереди мотороллера, лежавшего на боку. Рядом со мной валялись инструменты, вылетевшие из раскрывшегося инструментального бардачка на широком переднем крыле мотороллера, неузнаваемо изуродованном.
Уже позднее я сообразил, что произошло. Отпустив правую ручку руля и наклонившись немного вправо, да ещё совершая при этом плавный правый поворот, я придал мотороллеру дополнительный импульс вправо и тюкнулся в высокий бордюр тротуара нижним правым углом (переднего щитка) мотороллера, в котором сходились подножка, щиток и переднее крыло. Удар пришёлся по такому месту, что пострадали все три сочленяемые здесь части мотороллера, и вид у него стал совершенно безобразный. Точнее, удар пришёлся по подножке. Она согнулась, задралась вверх и потянула за собой правый нижний угол щитка и скреплённый с ним угол переднего крыла. Крыло упёрлось в колесо и зажало его. Колесо помешало углу крыла двигаться дальше вслед за углом подножки и щитка, и угол крыла с мясом оторвался от углов подножки и щитка.
Слава богу, что ни сзади, ни спереди не было машин (праздник!), и никто не наехал ни на меня, ни на мотороллер. Я от морального потрясения даже ушибов не почувствовал. Тупо собрал разбросанный по дороге инструмент. Поднял мотороллер, толкнул его - не катится. Не сразу до меня дошло, что нужно отжать крыло, чтобы освободить переднее колесо. Это удалось мне сделать голыми руками, но как следует поднапрягшись. К величайшему моему удивлению завёлся мотороллер от ключа без фокусов. Я сел на него, доехал оставшиеся двести метров до нашего дома, тихонько прошмыгнул через двор и поставил мотороллер в тихомировский гараж-сарай. На негнущихся ногах вошёл я в нашу квартиру и доложил Сашуле:
- Я мотороллер гробанул.
- Как?
- Да вот так.
- А сам-то цел?
- Как видишь, цел.
- Так что случилось?
Я рассказал, после чего повёл Сашулю на демонстрацию искалеченного мотороллера.
- И что же теперь делать? - спросила Сашуля.
- Не знаю. Посмотрим. Попробую сам починить.
Хотя что тут можно сделать самому, мне было совершенно не ясно.
Я обратился за советом к Стасику. Он осмотрел раны моего железного коня, сочувственно покряхтел:
- Да-а... Угол подножки надо новый делать, а крыло и щиток попробуй отрихтовать.
Этим я и занялся. Но прежде всего надо было разогнуть смятые углы подножки и щитка. С этой задачей я справился, пользуясь инструментами, на первый взгляд мало подходящими для ремонта столь изящной вещи как мотороллер, а именно, ломом и топором. Затем, ударяя кувалдой по деревянным чуркам - выколоткам, прикладываемым к вмятинам с их выпуклой стороны, отрихтовал, то есть вернул к более или менее первоначальной форме подножку, щиток и крыло. Для их сочленения в том месте, куда пришёлся удар о бордюр тротуара, я использовал отрезок уголка из трёхмиллиметрового железа, необходимым образом пропиленный и изогнутый, просверлил дыры в нём, подножке и крыле и стянул всё болтами. Сверху замазюкал всё краской, синей и белой, и на том ремонт закончил.
Хотя раны на мотороллере зарубцевались при этом не слишком гладко, всё же вид был восстановлен вполне божеский, а жёсткость мотороллера в месте ремонта значительно возросла по сравнению с первоначальной. При повторном ударе этим же местом скорее бы пострадал бордюр тротуара, чем мотороллер, так что я не очень расстраивался по поводу испорченного внешнего вида, зато был вполне горд своим неожиданно проявленным умением ремонтировать довольно крупные железные вещи.
Падать на мотороллере мне потом приходилось ещё не раз - от безобидного укладывания на бок при поворотах (на асфальте при выезде из обсерватории с Саенко, в грязь на Бальге с Серёжей) до весьма неприятного падения вместе с Сашулей, которое случилось, кажется, летом следующего, 1973-го года. Мы возвращались откуда-то в Ладушкин, миновали бензоколонку, спустились от неё на мост через ручей, а на подъёме нам предстояло обогнать трактор с прицепом, который катил в горушку со скоростью километров тридцать в час. На въезде в Ладушкин стоит знак ограничения скорости до сорока километров в час. С этой примерно скоростью я и начал обгонять трактор.
Обойдя прицеп и поравнявшись с кабиной, я вдруг с ужасом увидел, что передние колёса трактора, не сбавлявшего скорости, выворачивают влево, преграждая мне путь: тракторист вздумал повернуть к совершенно неприметному, "чёрному" въезду во двор ладушкинского детского санатория, не подавая никаких сигналов поворота. Я инстинктивно подался влево и газанул, чтобы проскочить перед носом трактора. Если бы я стал тормозить, то столкновения избежать не удалось бы. А так мотороллер соскочил на левую обочину, пролетел перед трактором, налетел на какой-то камень и завалился набок, придавив мне ногу. Сашуля от резкой остановки не удержалась в седле и приземлилась впереди мотороллера.
Тракторист увидел нас лишь тогда, когда мы совершили этот пируэт у него перед носом. Он остановил трактор, перегородив им дорогу, и бросился к нам, а я, в свою очередь, к Сашуле. Она сама поднялась с земли, сделала два шага в сторону от обочины и села на пригорочек, белая от испуга, то ли ойкая, то ли постанывая.
- Что с тобой?
- Ой-ой, нога...
Я посмотрел - ободрана кожа.
- Ступать можешь?
- Могу, ой-ой...
Ну, слава Богу, вроде перелома нет, остальное внешне пока не страшно. Подскочил тракторист, молодой ещё совсем парень.
- Помочь не надо? У меня аптечка есть.
- Не надо.
- Ты чего гонишь как угорелый? Не видишь, там знак стоит, что ли? - попытался катить на меня бочку парень, рассчитывая, наверное, перехватить инициативу в выяснении, кто прав, кто виноват. Мне же было не до выяснений, хотелось поскорее убраться отсюда. И хотя я ничего не нарушал, даже скорость не превысил, а виноват был полностью тракторист, я не стал спорить, а только лениво огрызнулся:
- А ты чего повороты не включаешь?
- Да не работают они у меня.
- Нашёл оправдание. Дверь мог открыть, руку высунуть, посмотрел бы назад хотя бы.
- Сам виноват, нечего гнать! - нахально гнул свою линию тракторист.
- Ладно, иди, свою колымагу с дороги убирай, а то сейчас здесь все машины соберутся.
Мне вовсе не хотелось оказаться в центре внимания любопытных, хотя я и не был виновником происшествия. Я поднял мотороллер. В этот раз он почти не пострадал, если не считать пары небольших царапин, послушно завёлся.
- Поехали, - предложил я Сашуле.
- Нет, нет. Я на него не сяду, я лучше пешком пойду, - бормотала Сашуля, которая ещё не вышла из шокового состояния и была готова вот-вот разрыдаться. Всё же я уговорил её сесть на мотороллер, хотя до дома оставалось и в самом деле совсем немного. След от раны на ноге у Сашули оставался ещё несколько месяцев. А на мотороллер она стала снова садиться ещё до того, как окончательно зажила нога. Про меня же и говорить нечего. Подумаешь, событие! Бывает, и невинным пешеходам порой достаётся. Что же теперь совсем не ездить, что ли?
Кстати, когда Тихомировы купили себе "Урал", и Стасик сдавал на права, он крутил "восьмёрку" на экзамене на моём мотороллере. Сдавали в тот раз в Ладушкине, во дворе школы. Я ходил болеть за Стасика и увидел среди сдающих на права мотоциклистов своего знакомого тракториста. Мы с ним даже поздоровались.

(продолжение следует)

Главная страница Путеводитель по "Запискам рыболова-любителя"